Каковая его у нас моментально заберет. Чего я категорически не хочу. Не так уж часто бывает, Паш, чтобы начальство совершенно развязывало руки. Грех не использовать такую везуху.
– А Галахов тебя потом не подставит? – спросил прямой человек Паша.
– Попробую на него понадеяться, – сказала Даша. – Ты иди и уладь все с Тодышем – пусть этому сукину коту жратвы раздобудут, курева и чтобы ни одна живая душа к нему носа не совала… Тодыш как, носом не крутит?
– Да нет, все нормально.
– Вот и ладушки. Брось все силы на ту парочку, что уволокла Нину, из кожи вон вывернись.
А у меня – свои заморочки…
…В глубине души она заранее приготовилась – не к прямому хамству, конечно, к подчеркнуто издевательской вежливости и взглядам свысока. В «империи Бека» любили щегольнуть своей крутизной, старательно уподобляясь былым ухарям-купцам…
Однако встретили, в общем, довольно мирно. Едва услышав ее фамилию, охранник при галстуке провел ее в роскошный холл, минуя проход со всяческими детекторами – оружия, взрывчатки, хитрой аппаратуры.
Со стороны этот проход выглядел совершенно безобидно, но Даша-то знала его секрет. То, что ее провели через дверь для VIР, можно считать знаком внимания…
На мягком кожаном диване, под клеткой с огромным цветастым попугаем она высидела не более двух минут. Что опять-таки было знаком особого расположения – однажды на этом самом диване сорок минут продержали главу администрации района, из чистого принципа, чтобы знал, куда заявился. По достойной доверия информации, Беклемишев в это время охаживал в своем кабинете очаровательную секретаршу – не столько обуреваемый плотскими вожделениями, сколько из желания довести принципы до логического конца.
И, ничуточки не покривив против истины, заявлять потом: «Сидит это он, как жаба на печи, а я тем временем Натку понукаю…» Говоря откровенно, Даша нисколечко не жалела униженного чиновничка, ибо он заявился по собственному желанию, почтительно потолковать о некоем скользком дельце, с которого рассчитывал получить левый навар.
А следовательно, напросился на хамское обхождение сам…
Появилась вышеупомянутая секретарша, продуманно-холеная белокурая дива в светло-сиреневом костюме с символической юбчонкой, вызвавшем у Даши кратковременный промельк типично женской зависти. Вышколена была, стервочка, приходится признать – шагая за ней следом, Даша поневоле ощутила себя героиней великосветского сериала о тяжелой жизни простых бразильских миллионеров.
