Даша присмотрелась к портрету и фыркнула про себя: купчина был одет не в приличествующий сословию строгий кафтан, а в нечто среднее меж стрелецким камзолом и нарядом сказочного царевича – неведомая узорчатая ткань, самоцветы, меховая оторочка…
– Правду про вас говорят, что вы при необходимости – сущий гестаповец в юбке? – спросил Беклемишев, озирая ее не без доли мужского интереса.
– Полноте, стоит ли верить слухам? – улыбнулась Даша. – Про вас отдельные декаденты болтают, что именно вы держите общак Шантарской губернии – как лицо в «понятии» постороннее, но все же пользующееся доверием.
Прикажете всему верить?
Беклемишев осклабился:
– Не дает покоя иным ментам шантарский общак, так рученьки и свербят… Короче, зачем пришли, наступив на гордость?
Даша подняла брови:
– Помилуйте, ни на что я не наступала. Просто рассудила, что наши интересы в какой-то точке могут пересечься, на краткое время, правда, но это-то меня и привлекает.
Вы же уже знаете, что я загребла Камышана. Знаете, не надо таких невинных взглядов. Вашу подслушку у него на квартире мои ребята нарочно отключили не сразу – чтобы вы узнали… Только вы до него уже не дотянетесь. Да и не в нем, похоже, дело…
– Короче, – повторил он. – И конкретнее.
– Да бога ради, – сказала Даша. – Ваши мальчики его старательно разрабатывали. И не могли не накопать что-то интересное – вы, в отличие от меня, сирой, предписаниями и параграфами не связаны ничуть.
Я вам предлагаю простую сделку: поделитесь материалами. А я, со своей стороны, гарантирую: кто бы там ни устроил вашей Жене эту гнусь, я его сделаю. Ох, как я его сделаю… Потому что так уж вышло: то, что случилось с вашей дочкой, теснейшим образом переплетено с убийством человека, за которого я обязана отомстить. Такой расклад. Такой мой вульгарный и шкурный интерес. Вас эти аргументы убеждают? Других у меня нет…
Он преспокойно поднял трубку и распорядился:
– Пятую папку ко мне.
Целиком. – Глянул на Дашу довольно мирно: – Сейчас принесут.
Чудеса продолжались: не прошло и минуты, как верзила при галстуке, с некоторыми проблесками интеллекта во взоре, внес довольно пухлую папку и, повинуясь небрежному жесту хозяина, протянул ее Даше. Поклонился и сгинул.
– Все, чем богаты, – процедил Беклемишев. – Еще просьбы будут?
– Нет, – сказала она, вставая.
