Но сегодня эти действия кажутся неприемлемыми. Чужеродными. И он раздевается прямо здесь и сейчас. Когда я знаю, что у него роман с какой-то девкой. Не хочу смотреть на обнажённое тело, потому отворачиваюсь.
– А Зоя – моя дочь! – добавляет тут же.
- Может, не твоя, - хочу его злить. – Разве забыл, что говорит любимая свекровь? – кривлю улыбку, смотря в тёмное окно с рядом мерцающих фонарей. – Нельзя верить подзаборной девке!
- Я верю данным ДНК.
- Что? – не сразу понимаю, резко оборачиваясь и пялюсь на красивое тело в одних боксерах.
Он гордится им, впрочем, как и я. Только теперь оно мне не принадлежит.
- Не вижу ничего ужасного. Я сделал тест. Лишь хотел удосто, - начинает и тут же осекается, - удостовериться, - это слово даётся ему с третьего раза, - что ты говоришь правду.
Пощёчина – любовница мужа и их ребёнок.
Пощёчина – в этом доме нет ничего моего.
Пощёчина – тест ДНК, потому что мне нельзя верить…
- Знаешь кто ты, Жданов? – поднимаюсь с места, проходя мимо. – Мудак на палочке.
Намерена уйти, но хватает моё запястье.
- Не так быстро, Ракитина, - Рыжий хитро смотрит в глаза, крепко держа рукав растянутого свитера. – Ты мне должна, - его губы кривит усмешка. – За всё надо платить, привыкай."
"- У меня нет денег, - пытаюсь вырваться, и до уха доносится звук лопнувших ниток моей одежды.
- Можно не деньгами.
Поднимаю на него испуганный взгляд, встречаясь с его довольным.
- Ну куда ты, Слава? – дёргает на себя Денис, и я тут же оказываюсь в его объятьях.
Запах тела и одеколона сливаются вместе, образуя свой неповторимый микс, от которого у меня всегда кружилась голова. На секунду закрываю глаза, вдыхая знакомый аромат, только улавливаю что-то чужеродное, относящееся ни к нему. Другую женщину. А, может, это мне только кажется.
- Ну чего ты, чего? – шепчет ласково, будто мы не поделили самую малость, и сейчас он намерен мириться. Одна рука обхватила меня в районе груди, а вторая лезет под платье, и я ощущаю ягодицами его желание.
– Хочу тебя, - выдыхает горячим воздухом в ушную раковину, - моя девочка. Люблю тебя, Слава, люблю.
И он НЕ делает мне больно физически, наоборот, хочется поддаться, хочется быть убаюканной его ложью. Только грудь рвёт тоска и горечь, невидимые когти раздирают кожу так, словно намерены добраться до сердца и вырвать его к чертям собачьим.
- Пусти, - пытаюсь вырваться и разомкнуть его руки. – Пусти!
Он борется со мной, тело с желанием, разум с соблазнами.
