Он меня предал и растоптал, его любовница пришла прямо сюда, чтобы унизить меня, показать, что я наивная глупая жена, которая ничего не видит дальше своего носа. Что я нищенка, у которой за душой ничего, кроме старой квартиры в области, где мы всё собирались сделать ремонт, но Денис говорил, что чуть позже. Позже так и не настало.
- Славаааааааа, - губы обхватывают мочку уха, и тело готово отзываться на его ласки, как всегда прежде. Готово поддаться, пока его ладони принимаются массировать мою грудь.
«У него любовница.
У него ребёнок», - твержу себе.
- Я вас не брошу, не оставлю, - нашёптывает Денис, - всё останется, как раньше. Не думай про Алёну.
Имя. У это стервы есть имя! Она теперь не просто безликая блондинка. Она, мать её, Алёна. Алёнушка, как из сказки. Алёнка, как на шоколадке, которую я теперь стану обходить стороной и шарахаться, потому что сладость каждый раз будет напоминать про любовницу и ковёр.
- Чёрт, как я тебя хочу, - хрипит Жданов в пьяном угаре. Алкоголь всегда на него действует так.
Если кого-то валит с ног, этот хочет слиться в экстазе. Противно. Мерзко. Отвратно. Особенно теперь, когда от него разит спиртным, и я знаю, что он имел на стороне кого-то.
Его рука дёргает мои стринги, и боль отрезвляет, даёт силы. Снова рвусь, и на этот раз удаётся высвободиться.
- Ракитина, вернись, - слышу вслед голос Рыжего, но бегу, не оборачиваясь, прикрывая белье руками, потому что свитер остался в его руках. Пусть. Он никогда мне не нравился. Ни свитер, ни Рыжий.
Глаза Дениса горят, и это страшит.
Раньше он никогда не брал меня силой.
- Не подходи, или я закричу, - предупреждаю, и он на секунду теряется. Хватаю дверную ручку, чтобы выбежать. Находиться с ним в одной комнате не намерена.
- Ты же не хочешь разбудить дочь, - ухмыляется, бросаясь ко мне.
Я не сдержала слова, не издала ни одного звука. Да и какой в этом был толк? Просто молотила его по спине, пока он тащил на кровать, царапала кожу. Несколько секунд, и тело падает на матрас, тот самый, где мы предавались любви.
Поначалу он был нежен, но с каждым годом я видела изменения.
Ему нравилось доминировать, и я позволяла, считая это игрой. Порою синяки на теле, которые он оставлял во время страсти, напоминали мне о горячем сексе, но никогда прежде я не была против того, что он делал. До этого момента.
- Не смей меня трогать! – пытаюсь говорить уверенно, но чувствую, как дрожу. Если захочет – возьмёт, что нужно. Куда мне против его физической формы?
Это не будет игрой.
