Смотрит на кровавое пятно на казённой вещи, случайное. Я не самоубийца, чтобы совершать такое. И на её лице разливается удовольствие. Сейчас меня накажут.
Вариантов несколько. Мымра любит раздевать догола и ставить к стене на гречку, бить палкой, если в скором времени не ожидается проверка, или же жечь огнём. Пожалуй, последнее самое нестерпимое и её излюбленное. И она знает, когда перестать, чтобы не навлечь на себя подозрений. После Пашки Ефремова знает, у которого теперь тело изуродовано.
Хочется сбежать, но некуда.
Потому, сжавшись внутреннее, жду, что будет дальше.
- Какого чёрта ты портишь вещи? – рычит Денис, и я сжимаюсь, вздрагиваю, вспоминая Раису. Думала, она давно закрыта за дверью, за семью замками, но теперь бьётся кулаками в хлипкое полотно, выбираясь воспоминаниями.
Денис старался быть со мной ласковым, зная: за забором было тяжело. Но я никогда не рассказывала о том, что пережила. Говорила, что хочу начать заново, что просто забуду, как страшный сон. Жданов оплатил психолога, и мне казалось, я смогла стать другой.
Не зажатой и забитой, я расправила плечи и почувствовала себя женщиной, которую любят. Любили…
Жданов редко пил, вернее, напивался. Просто посидеть с бокалом пива или пропустить пару стопок - было нормально, но вот в таком виде я лицезрела его всего дважды: на свадьбе лучшего друга, и после его гибели. Агрессия смешивалась с неадекватностью, и я не узнавала человека.
Сегодня был третий раз. Повод своеобразный.
Самосохранение говорило мне не лезть на рожон, и я привыкла доверять этому чувству.
Благодаря ему жива. Но вино добавляло смелости, словно обещая: он мне ничего не сделает. Никогда не верьте вину."
"Кажется, алкоголь ещё сильнее дал мне в голову, и я так устала, что немыслимо захотелось спать. Боюсь говорить, боюсь слушать, боюсь…
- Слава, - муж хватает меня за локоть, и я вмиг оказываюсь на ногах, распахивая глаза. Страх обдаёт первым, за ним ненависть. Вижу красивое лицо, искажённое злобой. Залезть бы в эту минуту к нему в голову, чтобы понять: чем он думал, когда заводил вторую семью.
- Пусти, - дёргаю руку, пытаясь не показать своего испуга. Да, сейчас боюсь собственного мужа.
- Говорить буду я, - цедит жёстко, и меня окатывает алкогольная аура. Плюхаюсь на кровать, смотря на него надменно. Раньше подобного не позволял, как и иметь нагулянного на стороне ребёнка. – Во-первых, ты перестанешь смотреть на меня так.
- Как? – хмыкаю, но тут же отвожу взгляд.
