«Глаза в пол, мерзавка, кому сказала!» – будто слышу в ушах голос Раисы, и слова догоняет пощёчина.
- Во-вторых, ты не станешь говорить о том, что произошло, с другими.
«Смотри мне! Узнаю, что трепалась кому-то об этом, хуже будет». Мымра уходит, а я держусь за ноющие рёбра, и лучше сделать так, как она говорит, потому что может быть ещё хуже.
- Или уже разболтала? Бабы все такие, - чувствую злобу на всех, и попадаю в список виновных.
- Думаешь, удастся сохранить в тайне, что какая-то девка родила от моего мужа? – не удерживаюсь от замечания, хмыкая.
- Это! Мой! Сын! – Говорит отрывисто каждое слово.
Всё же мальчик. Наследник! Не ювелир Жданов. Снова кольнула ревность, когда вспомнила, как мечтали о сыне, а он просил немного подождать. Вот чего ждали, оказывается.
- Это моя забота! – рычит так, что, боюсь, разбудит Зойку. А Жданов тут же кривит губы, оказываясь рядом. – Не лезь, куда не следует! Живёшь в своё удовольствие, соришь моими деньгами. Где бы ты была, если бы не я?
Удар под дых. Он клялся, он искренне клялся, что никогда не произнесёт этих ужасных слов.
А я знала: придёт тот день, когда они станут достоянием моих ушей. Соришь – слишком громко сказано.
- Я тебе всё это дал, - машет в сторону. – И этот сраный ковёр, - пинает его, будто и вещь в чём-то виновата, но запинается и падает. Кажется, вместе с ковром придётся выбросить и его костюм. А заодно и нашу совместную жизнь.
Глава 5
Жданов любит материться, делает это красиво и со вкусом, но сейчас он больше похож на сапожника, а я сижу, обхватив голову руками.
Когда же закончится этот чёртов день?
Зойка уснула счастливая, если не считать того, что так и не дождалась ни отца, ни поздравления от него. На часах начало второго, а я смотрю, как поднимается с пола Денис в «окровавленной» одежде, испачканной вином. Тост удался.
- Чтоб тебя, - шипит и снимает пиджак, принимается расстёгивать пуговицы на рубашке. – Знаешь, сколько стоит?
Вопрос риторический, потому пропускаю его мимо ушей.
- Зачем ты вернулся? Почему не остался с ней? – хочется, чтобы лгал и говорил, что блондинка для него ничего не значит, но вместо этого отвечает.
- Это мой дом, Слава. Всё, что в нём, - обводит рукой комнату, - моё. И я могу возвращаться сюда, когда захочу, - язык заплетается, но он говорит то, что думает.
- В какой момент мы с Зойкой стали мебелью или ламинатом? – не могу молчать.
- Ты моя жена! – рубашка опускается на стул, и Денис намерен снять брюки. Он так делает каждый вечер перед сном.
