Она, не поднимая головы, прошла мимо меня, но через три-четыре шага остановилась.
– Чего надо? – грубо спросила она.
– Я ищу женщину по фамилии Черулло.
– Лину, что ли?
– Да.
– Идите в шприцовочный цех.
Я спросила, как его найти, но она повернулась и ушла. Я толкнула ближайшую дверь. В помещении было жарко, и вонь была еще сильнее. Это был большой цех; здесь стояли чаны, наполненные какой-то белесой жидкостью, в которой плавало что-то темное; над чанами склонялись по пояс мокрые рабочие, медленно перемешивая их содержимое.
Над ними плавали облака густого пара. Лилы здесь не было. Я обратилась к мужчине, который лежал на грязном плиточном полу и чинил трубу:
– Вы не знаете, где Лина?
– Черулло?
– Да, Черулло.
– В цехе фаршей.
– А мне сказали, она в шприцовочном.
– Так зачем спрашиваете, если знаете?
– А где цех фаршей?
– Прямо.
– А шприцовочный?
– Направо. Если не найдете, посмотрите в разделочной или в холодильнике. Она вечно с места на место скачет.
– Почему?
– Она что, ваша подруга? – криво ухмыльнулся он.
– Да.
– Тогда лучше промолчу.
– Нет уж, скажите.
– А вы не обидитесь?
– Нет.
– С этой стервой никто работать не хочет."
"Я пошла, куда он указал. Никто не пытался меня остановить. На всех здесь, и на женщинах, и на мужчинах, лежала печать какого-то равнодушия; даже когда они смеялись или переругивались, казалось, что они не имеют никакого отношения к собственным голосам, к своему смеху, к окружающей грязи и вони. Я протиснулась между работницами в синих комбинезонах, которые размалывали мясо; головы у них были покрыты сеточкой; гигантские мясорубки издавали металлический лязг; к нему примешивался плюхающий звук готового фарша.
Но и здесь Лилы не было видно. Не было ее ни среди рабочих, которые забивали в свиные кишки розоватую массу, смешанную с кубиками сала, ни среди тех, кто разделывал туши, с пугающей быстротой орудуя острыми ножами. Я нашла ее возле холодильника. Она вышла из цеха, окутанная облачком белого пара.
Вдвоем с напарником – низеньким пареньком – они несли на плечах красноватую пластину замороженного мяса, которую опустили на тележку. Лила снова шагнула к холодильнику. Я заметила, что рука у нее перебинтована.
– Лила!
Она медленно повернулась и недоверчиво посмотрела на меня. «Как ты сюда попала?» – спросила она. Глаза у нее лихорадочно блестели, щеки ввалились, но, несмотря на это, она производила впечатление большой и толстой.
