– А трудно получить права?
– Да что ты, это проще простого!
Мариарозе было двадцать четыре года, она уже работала на кафедре искусствоведения Миланского университета и занималась изучением творчества Пьеро делла Франческа. Обо мне она знала все, точнее, то, что знал обо мне ее брат, то есть тему моей дипломной работы. Профессор Айрота и его жена тоже были в курсе дела."
"Я провела с ними чудесный день, чувствуя себя очень уютно.
В отличие от Пьетро его родственники поддерживали разговор на разные темы. Так, за обедом в ресторане отеля, где они остановились, профессор Айрота завел с дочерью яростный спор о политике; нечто похожее мне приходилось слышать от Паскуале, Нино и Франко, хотя суть спора оставалась для меня туманной. Сейчас до меня доносились выражения типа: «Все загнали себя в ловушку классового сотрудничества.
– Ты считаешь это ловушкой? На мой взгляд, это мост. – Мост? Почему же по нему идут только христианские демократы? – Проводить левоцентристскую политику очень трудно. – Ну, раз это так трудно, может, имеет смысл вернуться к социализму? – Государство переживает кризис, нам нужны срочные реформы. – Ничего вы не реформируете. – А что бы ты сделала на нашем месте? – Революцию, революцию и еще раз революцию! – Мы и так совершаем революцию, вытаскивая Италию из Средневековья; не будь в правительстве нас, социалистов, студентов, которые осмеливаются говорить о сексе, сажали бы за решетку, как и тех, кто раздает пафицисткие листовки.
– Интересно, а что вы станете делать с НАТО? – Мы всегда выступаем против войн и любой формы империализма. – Вы сотрудничаете с христианскими демократами, но сумеете ли вы остаться антиамериканистами?»
Они перебрасывались короткими быстрыми репликами, и было видно, что оба получают от этой полемики искреннее удовольствие; возможно, у них это повелось давно.
Слушая, как спорят между собой отец и дочь, я поняла, что у них есть то, чего у меня нет и никогда не будет. Что именно? Мне трудно было выразить это нечто словами.
