Чем теснее мы общались, тем яснее я понимала, что он действительно талантлив и что мне до него далеко; если я высказывалась с осторожностью потому, что боялась ляпнуть глупость, то он говорил с уверенностью человека, обдумавшего и взвесившего каждое произнесенное слово.
Мы всего несколько раз прогулялись по корсо Италия, вокруг Пизанского собора и мемориального кладбища Кампо-Санто, как я заметила, что отношение ко мне снова изменилось.
– Что такое ты делаешь с парнями? – с дружеской завистью спросила меня как-то утром знакомая студентка.
– Уже и сына Айроты окрутила.
Я понятия не имела, кто такой Айрота-отец, но не могла не услышать ноток уважения, появившихся в тоне сокурсников, когда они обращались ко мне. Меня опять стали приглашать на вечеринки и в рестораны – я даже заподозрила, что меня зовут, чтобы я привела с собой Пьетро, который вообще-то избегал всяких сборищ. Я начала осторожно наводить справки – надо же было выяснить, чем так прославился отец моего нового друга.
Я узнала, что он преподает в Университете Генуи античную литературу и занимает важный пост в Социалистической партии. Я стала вести себя сдержаннее, опасаясь, что уже наговорила Пьетро глупостей. Он продолжал рассказывать мне про свой будущий диплом, он же книга, а я все больше помалкивала.
Как-то в воскресенье он, запыхавшись, прибежал в общежитие и пригласил меня на обед с его родственниками – к нему приехали отец, мать и сестра.
Я ужасно разволновалась и постаралась получше одеться. Я боялась, что допущу какую-нибудь речевую ошибку, и они решат, что я неотесанная; они такие известные люди, наверняка у них огромная машина с шофером, что я им скажу, они же примут меня за дуру… Но стоило мне их увидеть, как я успокоилась. Профессор Айрота был среднего роста, на нем был потертый серый костюм, на широком усталом лице сидели большие очки. Когда он снял шляпу, оказалось, что он совершенно лысый. Его жена Аделе – худенькая, не слишком красивая, но изящная, была одета с элегантной простотой.
Их машина была похожа на старую «милличенто» братьев Солара тех времен, когда они еще не купили себе «джульетту». Как выяснилось, от Генуи до Пизы ее вела сестра Пьетро Мариароза – хрупкая девушка с умными глазами, которая тепло обняла меня, как будто мы были старые подруги.
– Ты вела машину от самой Генуи? – спросила я.
– Ну да, я обожаю водить.
