Профессора на каждом шагу, тепло его приветствуя, останавливали знакомые, в том числе два преподавателя университета с женами.
108"
"Но уже на следующий день на меня снова накатила тоска. Время, проведенное с семьей Пьетро, лишний раз доказало мне, что все мои усилия иллюзорны. Успехов в учебе было недостаточно, требовалось что-то другое, чем я не обладала и не знала, как этому научиться. Я испытала жгучий стыд – зачем я выплеснула на них поток бессвязных слов, не подчиненных строгой логике? Я не умела говорить спокойно и иронично, как Мариароза, Аделе и Пьетро.
Я овладела методикой научной работы, требующей проверки каждой запятой, и демонстрировала это свое умение на экзаменах и при написании диплома. Но по существу я оставалась ничтожеством, зубрилой, не имеющей той брони, которая позволяла им спокойно двигаться вперед. Профессор Айрота представлялся мне божеством, задолго до битвы снабдившим своих детей волшебным оружием. Мариароза была непобедима. Дружелюбный и всезнающий Пьетро представлялся мне совершенством.
А я? Я могла лишь держаться рядом с ними и греться в тепле их лучей.
Меня охватил страх потерять Пьетро. Я стала сама бегать за ним, не отлипала от него, и моя привязанность к нему только выросла. Но напрасно я ждала, что он как-то проявит свои чувства. Однажды вечером я сама поцеловала его в щеку, и уж тогда он поцеловал меня в губы. Мы начали встречаться по вечерам, когда стемнеет, подыскивая укромные углы. Я трогала его, а он меня, но дальше он не заходил.
Я как будто вернулась во времена Антонио, хотя это, конечно, было совсем другое. Перспектива провести вечер с Пьетро наполняла меня новой силой. Иногда меня охватывало желание позвонить Лиле из автомата и рассказать, что у меня новый парень, что мы с ним почти наверняка напечатаем свои дипломы и они будут выглядеть как настоящие книги, с обложкой, названием, именем автора. Мне хотелось сказать ей, что не исключено, что мы оба будем преподавать в университете, ведь его сестра Мариароза в двадцать четыре года уже занимала хороший пост.
«Ты была права, Лила, – сказала бы я ей, – если с детства учить человека всему необходимому, потом ему все будет даваться намного легче, как будто он родился с этими знаниями». Но потом я отказывалась от этой идеи. Зачем я стану ей звонить? Чтобы молча ее слушать? А если даже мне удастся вставить слово, что я ей скажу? Я точно знала, что мне не светит ничего из того, что в будущем ждет Пьетро.
