Поняв, что Стефано зол на Лилу за то, что она слишком много возится с ребенком и пренебрегает обязанностями жены, а Пинучча не разрешает невестке брать племянника даже на час, Рино нарочно начал отводить Дино к Лиле. Работы на фабрике у него было все меньше, и Рино взял привычку по полдня торчать у сестры, наблюдая, как она играет с Дженнаро и Дино. Его поражало ее терпение и счастливые лица детей; дома его сын только и делал, что плакал или с видом побитого щенка сидел в манеже, а с Лилой он весело смеялся и расцветал прямо на глазах.
– Что ты такое с ними делаешь? – удивленно спрашивал он.
– Играю.
– Но мой парень и дома играет.
– Со мной он не только играет, но и учится.
– Зачем ты столько с ними возишься?
– Я читала, что все наши способности закладываются в первые годы жизни.
– И как мой, развивается?
– Сам видишь.
– Да, он, пожалуй, сообразительнее твоего.
– Мой просто младше.
– Как по-твоему, Дино умный?
– Все дети умные, надо только с ними заниматься.
– Правильно, Лина, занимайся с ним! И не бросай дело на полдороге, как ты привыкла.
Пусть будет самым умным!
Но однажды вечером Стефано вернулся домой раньше обычного и в крайне дурном расположении духа. Увидев зятя, сидевшего на полу на кухне, он, вместо того чтобы, как обычно, скривиться и пробурчать, что дома бардак, а жена возится с детьми, вдруг заявил Рино, что ему надоело, что тот просиживает штаны в его квартире, пока фабрика катится к разорению, назвал его бездельником и добавил, что никому из Черулло нельзя верить.
«Короче, проваливай, – заключил он, – не то получишь ногой под зад».
Разгорелся скандал. Лила закричала, что он не смеет так разговаривать с ее братом, а Рино высказал ему все, что о нем думал в последнее время, но держал при себе. Они крыли друг друга последними словами. Дети, оставленные без присмотра, принялись вырывать друг у друга игрушки и хныкать, особенно младший, Дженнаро, который был слабее Дино. У Рино на шее вздулись синие жилы, похожие на электрические провода, и он сказал Стефано, что легко строить из себя хозяина на деньги дона Акилле, который ограбил полквартала, а потом добавил: «Ты ничтожество, кусок говна.
Твой отец хотя бы воровать умел, а ты даже на это не способен».
Стефано обхватил Рино обеими руками, как танцор классического балета партнершу, и, хотя они были одного роста и весили примерно одинаково, а Рино изворачивался, вопил и плевался, с невероятной силой приподнял его над полом и швырнул об стену.
