– Ты всегда была невоспитанной и такой и осталась.
– Да уж, со мной у вас ничего не вышло.
Синьора Оливьеро уставилась на Лилу, и та прочитала на ее лице беспокойство: неужели она и в самом деле ошиблась? Учительница вглядывалась в Лилу, пытаясь отыскать в ее глазах отблеск того недюжинного ума, какой заметила в ней в детстве. Ей страшно не хотелось признавать, что она ошиблась. Лила сосредоточилась на том, чтобы стереть с лица умное выражение: еще не хватало, чтобы старуха начала отчитывать ее за то, что она загубила свои таланты.
Она как будто снова оказалась на экзамене и парадоксальным образом боялась, что сдаст его слишком хорошо. «Пусть думает, что я глупая, – твердила про себя Лила, чувствуя, как часто бьется сердце. – Пусть думает, что вся моя родня – дураки набитые, что дураками были все мои предки и такими же дураками будут мои потомки, включая Дженнаро». Потом ей это надоело, она бросила книгу в сумку, взялась за ручку коляски и пробормотала, что ей пора. Эта старая ведьма решила, что до сих пор может бить ее указкой! Лила пошла прочь, оставив в парке учительницу – вцепившуюся в набалдашник палки ссохшуюся старушку, пожираемую болезнью, но отказывающуюся ей сдаваться.
99
Лила была одержима идеей о том, что ее сын должен вырасти умным. Она не знала, что для этого нужно делать, и попросила Альфонсо навести справки в книжных магазинах. Он принес ей два толстых тома, которые она внимательнейшим образом изучила. В ее дневниках я нашла записи, свидетельствующие о том, каким образом она продиралась сквозь сложные тексты: ползла от страницы к странице, пока не теряла нить рассуждений и не поддавалась собственным мыслям; все же она принуждала себя и дальше скользить взглядом по строчкам и переворачивать страницы; в итоге у нее складывалось впечатление, что, несмотря на то что она поняла далеко не все, какие-то идеи у нее в голове застряли.
После этого она перечитывала книгу, по ходу дела внося коррективы в ранее сложившиеся представления или уточняя детали.
Разобравшись в книге, она откладывала ее и бралась за другую.
Возвращаясь с работы, муж видел, что есть дома нечего, а Лила играет с сыном в игры, изобретенные ею самой. Он негодовал, но она не обращала на это никакого внимания. Она вела себя так, словно жила в этой квартире одна с ребенком, а если и шла на кухню, чтобы что-то приготовить, то не потому, что этого требовал Стефано, а потому, что сама проголодалась.
