Дебра Уивер. Я знаю ее, так как видела бесчисленное количество раз на мероприятиях, которые посещала с папой. Не говоря уже о телевидении. Она вторая половина влиятельной пары Уиверов, жена сенатора Брайана Уивера и классная женщина.
По крайней мере, я так думала.
Раньше я чувствовала, как Нейт окружал себя стальной стеной в ее присутствии. Как будто она — это армия, приближающаяся к его фортам.
Она не похожа на армию. Во всяком случае, она выглядит стильно и элегантно в своем сшитом на заказ бежевом платье и в черных высоких каблуках.
Ее золотистые волосы собраны в аккуратный пучок, а светлые глаза смотрят безмятежно. К тому же она выглядит намного моложе, чем кажется. Я имею в виду, что старший брат Нейта, который умер много лет назад, был намного старше его, лет на десять или больше — если я правильно помню. Таким образом, Дебре примерно за шестьдесят, но, выглядит, будто ей за пятьдесят.
Как бы то ни было, ей сейчас не кажется смешным, когда она переводит взгляд между нами, как будто она беспощадная учительница, а мы двое наглых детей в ее классе.
— Мне очень жаль, — говорит Марта Нейту, но смотрит на меня. — У меня не получилось ее остановить.
Почему Марта смотрит на меня так, будто жалеет? Все хорошо. Мне больше не хочется навещать папу и плакать у его кровати, потому что это чувство брошенности бьет меня из ниоткуда.
Я не слышу звяканья пустоты в моем наполовину заполненном мозгу и не чувствую потребности записать миллион других слов в свой список.
Не могу.
— Остановить меня? — Дебра щелкает языком. — Это дом моего сына, и я могу приехать, когда захочу.
— Все в порядке, Марта, — говорит ей Нейт своим обычным спокойным тоном, и она убегает, склонив голову.
— Это не дом твоего сына, это дом моего отца, — поправляю я ее. Потому что это так, и я не позволю никому забрать что-либо от папы. Даже на словах.
Дебра прищуривается и смотрит на меня, черт возьми, с каких это пор они стали такими осуждающими? Они так успокаивают по телевизору и на мероприятиях.
— Что ты только что сказала мне, маленькая девочка?
— Я не маленькая девочка. Мне двадцать. И я сказала, что это папин дом.
— Поезжай в фирму, Гвинет, — холодно набрасывается Нейт, и я внутренне вздрагиваю от апатии в его тоне. Так он теперь будет ко мне относиться? Как будто я та, кому он может приказать?
В таком случае у него есть еще кое-что.
