Сильно. Быстрый.
О Боже. Она права. Вот что скажет пресса. Они разорвут либо меня, либо Нейта на части. Они скажут, что я его соблазнила или он на меня охотился.
И они обязательно выберут второе, потому что это Натаниэль Уивер. Принц империи Уивер и сын сенатора. Так что они захотят его уничтожить и попробуют для этого все трюки.
Каждую ужасную уловку.
Пресса любит его семью. Они преследуют их. О них все время пишут статьи.
Однажды Себастьян привел свою девушку японского происхождения на мероприятие, и они сошли с ума от этой пары.
Они даже писали отвратительные статьи, в которых утверждали, что он с ней для рекламы, потому что азиатская девушка заставляет его хорошо выглядеть.
Но любой, кто видел их наедине, знает, насколько Себастьян поклоняется этой женщине. Он любит ее со страстью, которую можно ощутить в воздухе и ощутить на вкус тонкими, но собственническими способами, которыми он прикасается к ней.
Это одна из самых крутых пар на земле, и никто бы меня не убедил в обратном. Определенно не гнилые СМИ, извергающие ложь ради собственной выгоды.
Как бы то ни было, Уиверы все время в центре внимания. И пресса без колебаний опровергнет Нейта и его семью. Его родителям придется отречься от него, чтобы сохранить свой имидж, и…
— Ей двадцать лет, и она не несовершеннолетняя. Перестань смотреть на нее или относиться к ней как к невежественному ребенку, и знаешь что? К черту прессу.
Дыхание, которое я сдерживала, со свистом вышло из меня. Это длилось так долго, что я чувствую жжение в легких и пепел, оседающий у основания горла.
Я смотрю на Нейта, потому что я благодарна. Ему не нужно было произносить эти слова, но он сказал их, и теперь я наконец могу дышать.
— Натаниэль! — Дебра сжимает жемчуг. — Это серьезно. Я не позволю тебе подвергать опасности то, как далеко мы с твоим отцом зашли.
— Я тоже серьезно, мама. Если ты видишь в этом проблему, предотврати ее заранее или позже с помощью СМИ. В противном случае мне плевать. Гвинет достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения, и ни ты, ни кто-либо еще не имеете права голоса.
Дебра кривит губы.
А я? Я хочу обнять его, но не могу, потому что он засранец, и я не могу испытывать к нему чувств.
Потому что, хоть он и заступается за меня, он делает это так, как сделал бы опекун. В каком-то смысле я нахожусь под его опекой.
Где я от него зависим.
— Я не одобряю этого, и Брайан тоже, — объявляет Дебра. — Тебе нужно с ней развестись.
— При всем уважении, мне плевать на то, что вы думаете.
