При этих словах ее губы приоткрываются, и я выхожу из комнаты, прежде чем схватить ее и трахнуть, хоть ей все еще и больно.
Я иду в свою комнату, а после того, как принимаю душ и одеваюсь, иду приготовить завтрак. Марта смотрит на меня Она, наверное, поняла, чем мы занимались, но ничего не говорит.
Кинг знает, каких нанять сотрудников, которые знают, что нельзя вмешиваться в дела, которые их не касаются.
Она предлагает мне свою помощь, и я говорю ей, что могу позаботиться об этом, поэтому она уходит, чтобы выполнять другие свои обязанности.
К тому времени, как Гвинет заходит на кухню, я почти все приготовил.
— Садись, — говорю я ей, не оборачиваясь. — Я скоро закончу.
Ее руки обвивают меня сзади за талию, и она кладет подбородок мне на спину.
Я приостанавливаю жарку яиц.
— Что ты делаешь?
— Обнимаю тебя, потому что ты чертовски сексуально выглядишь, готовя завтрак в костюме и фартуке.
Меня охватывают два полярно противоположных чувства одновременно. Один из них — гордость и странное чувство радости, которых я никогда раньше не испытывал.
Но другое — это чертово предупреждения.
Вероятно, я просчитался на счет этого.
Как привычка Гвинет заявлять о своих правах на все, когда она что-то преследует.
И мне нужно убедить себя, что это не так. То, что здесь нет «все включено».
Я выключаю плиту и смотрю на нее.
— У тебя неуместные мысли обо мне?
— Да, это проблема.
— Только неуместные мысли, правда?
Между ее бровями появляется легкий хмурый взгляд.
— Что ты имеешь в виду?
— Есть ли чувства, о которых я должен знать?
— Нет, — говорит она быстро, не задумываясь, и что-то рвется в моей долбаной груди.
Это тот ответ, который я хотел услышать. Так какого хрена я хочу схватить ее за плечи и встряхнуть?
— Хорошо, потому что у меня тоже.
— Ты не испытываешь чувств или привязанности?
— Ни того, ни другого, и ты это знаешь.
— Да, — ее скромная улыбка на мгновение исчезает, а затем снова расцветает. — Не испытывай ко мне чувств, я просто использую тебя для секса, дядя Нейт.
Я скриплю зубами.
— Какого хрена ты меня так назвала?
Она отступает назад, ласково улыбаясь.
— Разве не так я должна тебя называть? Дядя Нейт.
— Прекрати.
— Хотя мне это нравится.
— Гвинет.
— Что, дядя Нейт?
Я хватаю ее за горло, и ее фальшивая милая улыбка исчезает.
— Скажи это еще раз, и я тебя накажу.
Она замирает, но ее губы дрожат, а в глазах больше голубизны, чем нежно-зеленого оттенка, как сегодня утром.
