И знаешь, что это значит?
Она качает головой, хотя ее глаза сияют, все еще взрываясь ярко-зеленым.
— Это означает, что ты позаботишься об этом.
Ее зубы впиваются в уголок губы.
— Позабочусь?
— Достань мой член, Гвинет.
Она карабкается между моими ногами, ее маленькие ручки теребят мою молнию, затем боксеры, пока между ее ладонями не оказывается моя толстая эрекция.
— Что мне теперь делать? — она перевод взгляд с моего члена на мое лицо, и снова это доверие. Она верит, что я скажу ей, что делать, и сделает все это.
Никаких вопросов не было задано.
— А теперь прикоснись к нему своими красивыми губками и пососи.
Она гладит меня несколько раз вверх-вниз, и я стону. Мой член становится все тверже с каждым ее невинным движением. Но в ее глазах нет ничего невинного.
— Я всегда хотела это сделать, — она облизывает губы. — Я тренировалась.
Красный туман закрывает мне глаза при виде того, как она сосет у кого-то еще. Картина, на которой она раскрывает эти губы тому парню с необычным байком, поразила меня с чертовой яростью.
Это нелогично, в этом нет никакого смысла, но он есть и вызывает пожар в моей груди.
— Ты тренировалась? — спрашиваю я со спокойствием, которого не чувствую.
— Да, как ты думаешь, почему бананы — мой любимый фрукт? Но ты крупнее… и… я не думаю, что смогу взять тебя полностью. Но я хочу, — она наклоняет голову и лижет головку моего члена и каплю предэкулята.
Я резко втягиваю воздух, когда она берет меня в рот, как можно больше, смотря как она сосет и на впадинки на её щеках.
Ее движения неопытны, и это чертовски возбуждает. Недостаток опыта она компенсирует чистым энтузиазмом.
Ее голова качается вверх и вниз, пока она сосет и лижет, и я хватаю ее за эти пряди, моя рука сжимает их.
Как будто моя хватка подстегивает ее, ее движения становятся длиннее, но выходят из-под контроля. Она придерживается своему темпу, продолжая ласкать пальцами мои яйца.
— Черт, — стону я. — Я люблю твой рот, Гвинет.
Она ускоряет темп, и я использую ее волосы, чтобы удержать ее на месте, пока качаю бедрами, ударяя ее по горлу.
Она бормочет и задыхается, но не пытается оттолкнуть меня. Во всяком случае, она сама призывает меня к действиям. Она раскрывает губы как можно шире и позволяет мне трахнуть ее в рот.
И я делаю это. Я толкаюсь вперед, пока напряжение не станет невыносимым, пока вся моя кровь не устремляется туда, где ее кожа встречается с моей, и она передает мне право использовать её рот так, как я считаю нужным.
