Но суровый вид встречавшего меня в аэропорту отца и серьезный разговор с ним по дороге домой немного притушили мою радость от прибытия на родину. А еще они заставили меня задуматься о том, кто же на самом деле Явор. Отец пугал меня тем, что он преступник и поэтому опасен. В совокупности с тем, что я видела собственными глазами, слова родителя оказали должный эффект и зародили во мне страх, который немного притупил влечение к Явору. Но больше всего из головы не выходило то, что у него есть ребенок от той блондинки. В результате чаша весов склонилась в сторону доводов отца.
Он вселил в меня твердое намерение окончательно порвать эту порочную связь.
Вот почему сегодня, глядя ему прямо в лицо, я высказала все, что мне внушили. Ведь папа искренне пытался достучаться до моего здравого рассудка, уберечь дочь от роковой ошибки. Умом я понимала, что он прав, и Явор мне не пара, но сердце отказывалось слушать и кровоточило, разрываясь меж двух огней. Я снова сделала так, как хотел папа. Не ослушалась своего родителя, хотя мне было очень непросто идти наперекор своим чувствам.
Сделала то, что считалось правильным. Только вот почему так плохо на душе? И почему я увидела боль в глазах Явора? Правда, уже через мгновение они пропитались сталью, а от зверского взгляда блондина меня словно сковало арктическим холодом. Этот парень — сплошное противоречие. А может, я просто боялась испытать неизбежное чувство потери, привязавшись к кому-то настолько сильно, что перестану принадлежать даже самой себе? Как же трудно было заставить свою душу отпустить его, настолько невыносимо, что, казалось, я медленно выдираю из себя осколки, которые до этого собственноручно же и вонзила.
Явор вновь внес разлад в мои мысли, разрушил отцовские установки, и я засомневалась, правильно ли поступаю, следуя выбранному родителем пути. Почему он так уверен, что у нас не нет будущего? Почему мы не можем быть вместе? Почему папа против Явора? Он ведь может исправиться и доказать моему отцу, что тот ошибается! Сердце рвалось из груди, словно бабочка, пойманная в сачок.
Я злилась на себя за то, что, не поговорив с Явором, пошла на поводу у страха. Отец твердил, что я для этого парня лишь игрушка и таких маленьких дурочек у него полным-полно. Но если это правда, то почему Явор пришел ко мне? Будь все так, разве стал бы он меня искать? Ведь дом сдали сразу же, как наши вещи перевезли в Италию, а папу окончательно перевели в другой универ и по сути в Нью-Йорке нас больше ничего не держало.
