Стена, которую я усердно воздвигала между нами, рухнула, Выпустив мои эмоции на свободу. Конечно, я солгала ему. Если бы он только знал, как мне хотелось забыть о запрете отца, но папа — единственный человек, которому небезразлична моя судьба, и я доверяю ему всем сердцем. И пока я находилась в Италии, мне казалось, что отец был прав, оградив меня от общения с таким проблемным парнем. Только вот натиск обезумевшего блондина сломал к чертям и меня, и все мои планы. Но из-за его властных эгоистичных замашек мои ладони нестерпимо зудели и очень жаль, что я не смогла почесать их об его самодовольную физиономию.
Он вновь делал со мной все, что ему хотелось и, невзирая на упорное сопротивление, тело предало меня в самую первую секунду, когда этот дьявол дотронулся до него. Явор словно нажал потайную кнопку и отключил у меня доступ к собственному телу. А больше всего я злилась на то, что он увидел мои девчачьи трусики. Я думала, сгорю со стыда. Дура! И вот надо же мне было их надеть. Однако сейчас тепло, что вызвали его прикосновения, притупляет терзающая боль и чувство вины.
.. Не покидает ощущение, что меня пожирают изнутри, словно высасывают из моей плоти кровь и душу, а потом отдают ее беспощадным демонам.
Под эти раздирающие мысли ночь незаметно накрывает тяжелым покрывалом, и я погружаюсь в сон, утопая в собственных слезах...
***
НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО. УНИВЕР
Утро прошло, как в тумане. Оделась на атомате и пришла в универ. Сижу в приемной. Ожидаю, когда мои документы подготовят к переводу, но внутри саднит от мыслей, что совершаю глобальную ошибку.
Стоит, наконец, признаться самой себе, что иду наперекор своим чувствам и что ужасно не хочу этого делать.
— Мисс Висконти, — привлекает мое внимание звонкий женский голос.
— Да?
— Я говорю, что вам нужно поставить две подписи, — кладет передо мной документы. — Вот здесь, — указывает нужные поля и протягивает мне ручку. Я с минуту смотрю на нее и пытаюсь настроить свой встревоженный ум на нужный лад, но ничего не выходит. Внутри меня буквально раздирает.
— Нет, извините, я передумала, — сдержанно произношу, стараясь не обращать внимания на бушующий в душе ураган противоречий.
У женщины округляются глаза, и она медленно поправляет указательным пальцем очки, поднимая их вверх по переносице.
— Я не ослышалась? Ваш отец...
— Мне девятнадцать! И я имею полное право принимать решения самостоятельно. Спасибо и приношу извинения за доставленные неудобства. Я остаюсь учиться в Колумбийском университете.
