Остаток дня бесцельно бродил по улицам Нью-Йорка, упиваясь собственной болью. Сначала думал, что это можно вынести, я столько пережил, и поведение взбалмошной девчонки — это сущие пустяки, но на деле оказался жалким и беспомощным. Я обезумел. Заразился ей. И, видимо, это стало последней каплей, чтобы довести мое состояние до бесцветного пепла. Я медленно сходил с ума, создавалось впечатление, что мой собственный организм отторгал меня. Болезненное дыхание обжигало сжатые легкие, а ощущение тошноты только усиливалось.
Окружающее пространство неприятно сдавливало меня в тугое кольцо: толпы вечно куда-то спешащих людей, стесняющие бесконечные здания, нависающие надо мной неоновые баннеры, витрины с кричащим содержимым… Я остановился у панорамного окна ресторана и просто таращился на беззаботно сидящих счастливых людей, не чувствуя февральского холода. Я вообще не ощущал себя живым, а с наступлением сумерек, повинуясь приказу заглушенного разума, забрался на крышу высотки.
Фатальный удар нанесла мне не Кейси, а малышка Брида.
Кто бы мог подумать, что ее побег станет финальным щелчком по моей непоколебимой выдержке. Я стою на самом краю и смотрю вниз на оживленную улицу, на мельтешащих людей и беспрерывный поток машин. Моя жизнь лишена красок, одна бессмысленная пустота... К чему мне все это? Я устал от своего жалкого существования. А что теперь? Каждый гребаный день просыпаться с ноющей раной в груди? Мелкая пробила в моей обороне огромную брешь, и теперь эта зияющая дыра не даст мне покоя. Еще ни разу не было такого нездорового желания свести счеты с жизнью.
Меня столько раз пытались убить, неужели это удалось несносной соплячке? Ответ очевиден. Сейчас у меня остается только одно решение, и, думаю, я готов к нему. Когда отрываю ногу от твердой поверхности, сердце пропускает глухой удар. Хватит и дуновения ветра, чтобы меня перевесило за борт. Пошатнувшись, я за доли секунды меняю решение и спрыгиваю с бордюра обратно на крышу, ошарашенно запуская пальцы в волосы. От сбитого дыхания голова идет кругом.
Блядь! Истерический смех диким потоком вырывается из моей вздымающейся груди. Свести счеты с никчемной жизнью оказывается не так-то просто...
— Я надеюсь, ты не прыгать надумал? — хрипловатый старческий голос заставляет меня встрепенуться. Нервы уже ни к черту, скоро начну от собственной тени шарахаться.
Не оборачиваясь, выдавливаю из себя грустную ухмылку.
— Тоже думаешь, что это решит мои проблемы? — ехидничаю, но сердце еще пропускает глухие удары.
