Кто бы мог подумать, что эта надменная сука готова пожертвовать собой ради моей шкуры... Она не перестает удивлять, видимо, тормозная система у нее отсутствует напрочь. Сумасшедшая стерва рождает во мне дикие противоречия. Один ее поступок способен завладеть моими мыслями, а второй — убить, подобно выстрелу в лоб. Как, например, новость о том, что у меня есть ребенок. Блядь, до сих пор не могу свыкнуться с этим. Кейси приготовила мне настоящее фаталити[1]. Я прямо ощущаю, как меня штормит из стороны в стороны в ожидании завершающего удара.
Если она оставит меня одного с ребенком, я лично достану эту чертовку из дьявольского котла. Она просто не имеет права сдохнуть. Я не готов брать на себя такую ответственность. Нет. Мне вообще это не нужно.
Во мне сейчас борются два чувства: благодарность за ее смелый поступок и в то же время нестерпимая ярость за ложь. И второй вариант имеет все шансы сжечь меня дотла. Полностью. До пары головешек на черном пепелище. Но это единственный способ избавиться от раздирающих мыслей, в которых пока лишь одна неизвестность.
Возможно, я злюсь на Кейси из-за трусости Бриды. Возможно, не готов принять пугающую правду. А может, мне просто не суждено освободиться от всего этого дерьма, что тянется на протяжении всей моей жизни. Но что бы то ни было, причина всех моих бед кроется в этой чертовой блондинке.
***
Пятнадцать часов я не вылезаю из мерзких белых стен пропитанных вонью медикаментов. Пятнадцать гребаных часов бесперебойных скитаний в своей голове. За это время нас с Раймоном успели подлатать, а мне даже заменили браслет прямо в больнице.
С Эстер и Малинкой все в порядке, это единственное, что облегчало мое состояние. Рамо даже убийства замял по-тихому. Вечно сучонок выходит сухим из воды. Хотя его тоже неплохо разукрасили эти ублюдки. Не могу поверить, что все позади...
И вроде бы самое время успокоиться, но нет. Меня буквально разрывает на две части. Мне необходимо поговорить с Бридой и выкорчевать все идиотские мысли из ее головы, но сначала я должен убедиться, что с Кейси все в порядке.
Из операционной неспешно выходит врач в белой, перепачканной кровью форме. Я тут же вскакиваю на ноги, но он рукой указывает мне вернуться на место.
— Сидите-сидите, молодой человек. Будет жить ваша ненаглядная.
Саркастично ухмыляюсь от его слов, но все же некое облегчение мягко разливается внутри, и я не могу игнорировать это чувство.
— Когда я смогу с ней поговорить?
— Когда она придет в себя, а это будет не так скоро.
