Если бы только папа узнал обо всем этом, думаю, я бы первым же рейсом вылетела в Италию. Под такие мысли закрываю глаза и устало откидываюсь на спину, а когда открываю их, мы уже подъезжаем к стильному зданию с кричащим названием «Лимб». На улице светает, и выпуклые буквы переливаются в первых лучах солнца. Мужчина первый вырывается из машины и направляется внутрь, я открываю дверь и тоже собираюсь выйти, но полицейский, незаметно оказавшейся на улице раньше меня, заступает мне дорогу.
— Бриджида, там может быть опасно, поэтому придется подождать здесь.
Проблемы мне не нужны.
— Я не подросток! И у меня есть право выбора! Я не остан...
Гулкие звуки выстрелов долетают до нас приглушенными отголосками из здания. Коп резко бросается в клуб, сломя голову заскакивая в приоткрытые двери и по пути что-то крича в рацию. Мой энтузиазм немного угасает, но я все равно медленно вылезаю из машины и направляюсь внутрь. В темноте практически ничего не видно, поэтому замираю, не решаясь идти дальше. Однако в следующую секунду в длинном коридоре загорается приглушенный свет.
Переборов свой страх, все же погружаюсь в лабиринт, которому, кажется, нет конца. Мрачный антураж лишь усиливается в зеркальной бесконечности. Торопливо маневрирую в нем и оказываюсь в небольшой отдельной зоне, освещенной тускло-красными лампами. Но шум приближающихся шагов заставляет меня вздрогнуть и, обернувшись, я сильно отшатываюсь в сторону, дабы не столкнуться с грузным мужчиной, который едва не сносит меня с ног. Новая сеть громких выстрелов, сменяющаяся детским плачем доносится до меня гулким эхом.
Дети? Нет, я, наверное, уже умом тронулась. Нервно сглатываю образовавшийся ком и следую на пугающие звуки. Я пребываю в состояния аффекта, зрение атрофировалось, словно на глазах надеты шоры. Не до конца придя в себя, запинаюсь обо что-то объемное и мягкое, и в одно мгновение приземляюсь плашмя на пол. Едва успеваю выставить перед собой ладони. Издаю мучительный стон и аккуратно присаживаюсь, растирая ушибленные места.
Только вот когда вижу перед собой причину падения, горло мучительно сжимается, будто шею сковывают невидимые тиски, перебивая мое дыхание. Огромное мужское тело неподвижно лежит на полу, а его одежда медленно пропитывается кровью. Красная жидкость, вытекая из-под застреленной туши, подобно тягучей жиже образует неровную кляксу. Я судорожно отползаю назад и жадно хватаю воздух, чтобы сдержать рвотный позыв. Хочу домой. Хочу забыть весь этот ужас как страшный сон.
