А горечь от разочарования только нагнетает неизбежное разрушение.
— Посмотри, — женщина разворачивает ему ребенка, — белоснежный, малыш. Твоя маленькая копия, Явор.
От этих слов мое тело пронизывается мелкая дрожь. У него есть ребенок... Дыхание учащается.
—Эс, ты, блядь, издеваешься?! Ну какой из меня отец?! — Явор переходит на повышенный тон, и все его жесты буквально кричат о растущем раздражении. Но когда он переводит взор на ребенка... его лицо меняется до неузнаваемости.
— Неужели ты пожелаешь ему своей участи? — пытается вразумить Явора женщина, мягко покачивая младенца на руках, но он словно не слышит ее, потому что впивается в меня своими бесовскими глазами.
Она замечает его отстраненный взгляд и замолкает, оборачиваясь в мою сторону.
53
ЯВОР
Не выпуская Кейси из рук, я покачиваюсь из стороны в сторону и зарываюсь лицом в ее волосы. Словно в бреду, мои губы блуждают по неподвижному лицу синеглазки. Зачем она это сделала? Ушибленная на голову. Внутри образовывается полный вакуум, медленно растекающийся по всему телу, подводя к полному распаду.
.. Но непрерывная тряска вырывает меня из глубокой прострации, а надрывные крики пробивают блокаду вакуума и доносятся до меня гулким эхом.
— Явор! Отпусти!
Вздрагиваю, словно в голове произошел ядерный взрыв, и у меня получается вздохнуть полной грудью, вырываясь из оцепенения.
— Она еще жива, но ее нужно срочно доставить в больницу!
Я не сразу узнаю окровавленное лицо Раймона. Он грубо расцепляет мои руки и выхватывает Кейси, словно из дьявольских силков.
А я опустошенно откидываюсь на спину, болезненно сталкивая тяжелый затылок с полом. Произошедшее высосало из меня все жизненные силы. Я просто лежу с прикрытыми глазами. В голове звенящая пустота, а в груди колкая дрожь, которая постепенно стихает, позволяя стабилизировать дыхание.
— Явор, — мелодичный голос в один миг заставляет поднять тяжелые веки, — тебе больно? — Надо мной склоняется мой ангел, и я медленно поднимаюсь на локтях, принимая сидячее положение.
— Иди сюда, — притягиваю Малинку к себе и зарываюсь носом в мягкий ежик на ее голове. Она подобна святому источнику и придает мне сил жить.
— Он обрезал их... и теперь я уродина...
В детском тоне улавливаю подступающие слезы.
— Нет... нет... это не так, — обхватываю ее личико окровавленными руками, — с длинными волосами или без них, ты самый красивый ангел.
— Я так скучала, Плюшкин, — признается, крепко обнимая меня и утыкаясь лицом в грудь.
