Мать и тетка отчаянно кричали друг на друга. Что именно, понять было нельзя, мальчишек в дом не пустили, отправив гулять во двор. Но и во дворе, возможно не только лунинском, яростные крики двух женщин были слышны сквозь закрытые окна.
В тот год лето, во всяком случае, лето беззаботное, закончилось раньше обычного. Уже на следующее утро Кормильцевы (а тогда они все трое, по фамилии отца, были еще Кормильцевы) погрузились в тесные «жигули» и уехали в Среднегорск. Уехали для того, чтобы больше никогда в Старое Ясачное не возвращаться.
Уже спустя годы, став совсем взрослым, Илья понял, почему мать обиделась не только на сестру, но и на своих родителей и приезжала к ним потом лишь спустя пять лет на похороны, которые состоялись одни за другими с интервалом всего полгода. Они знали. Они знали все, но не сделали ничего, чтобы остановить ни своего зятя, ни дочь, которая растила ребенка одна и так, по неведомым ни для кого причинам, ни разу не побывала замужем. Не сделали ничего, чтобы помешать их такому короткому и такому постыдному счастью, которое стало причиной такого же постыдного, но гораздо более долгого несчастья другой их дочери.
— Что ж теперь? — Тетка вытерла рукавом сбежавшую на подбородок каплю водки. — Вязать меня будешь?
— Ну, тетя Таня, — простонал Илья, — ну откуда у вас все это? Давайте мы с вами так сделаем. Время уже позднее. Вам ведь уже за молоком пора идти?
Тетка кивнула, удивленно уставившись на Лунина.
— Ну вот и идите. А я пока картошки нажарю. Картошка у вас ведь имеется?
— Есть картошка, как без нее, — затараторила тетка, — хорошая картошка, крупная.
Три куля в подвале лежит.
— Ну вот и замечательно, — кивнул Илья, — а завтра утром я отвезу вас в город, и вы сами пойдете к следователю и все ей расскажете. Хорошо?
— Кто ж тогда молоко-то пить будет? — тихо пробормотала тетка. — Толика, поди, завтра же не отпустят.
— Все равно сходите, — посоветовал Лунин, — развеетесь немного, пообщаетесь.
На самом деле он хотел сказать «попрощаетесь», но в последний момент спохватился и изменил один слог в уже скользящем по языку слове.
"
"— Тогда я пошла? — недоверчиво уточнила тетка, а затем, после того как Илья молча кивнул, вдруг хитро прищурилась. — А ты не боишься, Илюшка, что я сбегу?
— Тетя Таня! — Лунин устало закрыл глаза.
— Хорошо-хорошо, — шагнула к двери тетка. — Не боись, Илюша, я не подведу. Одна нога туда, другая уже здесь. За час обернусь.
Дверь за теткой наконец захлопнулась.
