— Если ты не прекратишь провоцировать меня, я буду шлепать тебя по заднице, пока ты не сможешь сидеть прямо.
— Уже отшлепал, — я протягиваю ладонь. — Отдай мне мои трусики.
— Как насчет нет?
— Джонатан!
— Ты не можешь относиться ко мне свысока и рассчитывать получить от меня что-то, — он наклоняет голову в сторону. — Ты вернешься туда без ничего под платьем и будешь думать обо мне каждый раз, когда будешь ерзать на своем месте.
— Ты не можешь этого сделать."
"— Считай, что это уже сделано, — он протягивает руку и вытирает что-то в уголке моего рта, садистская ухмылка расплывается на его грешных губах.
— Кроме того, тебе стоит освежиться. Я не против вывести тебя на люди в таком виде, но ты могла бы.
— О чем ты говоришь?
— Ты выглядишь тщательно оттраханной, дикарка.
Я отталкиваю его руку, румянец жара поднимается и покрывает мои и без того пылающие щеки.
Джонатан усмехается, выходя за дверь. Звук его редкого смеха остается в комнате еще долго после его ухода.
Почему он должен был смеяться, черт бы его побрал?
Я использую несколько салфеток, приводя себя в порядок, а затем прокрадываюсь за спиной у всех, чтобы попасть в уборную.
Он прав, мои волосы в беспорядке, глаза опухшие и слезятся. Моя помада немного размазалась от того, как я кусала губы.
Мне понадобилось добрых десять минут, чтобы привести себя в приличный вид.
Когда я возвращаюсь, Кенза уже нашла свой телефон. Она в шутку говорит мне, что думала, что это я потерялась.
Если бы она только знала, насколько верно это утверждение.
За ужином мы садимся за столы по пять человек. Дурочка, Лейла, сажает меня с Джонатаном, Итаном, Эльзой и Агнусом. И Джонатан рядом со мной.
— Что? — сказала Лейла, когда я почти задушил ее. — Я не могу отказать в просьбах тем, кто выписывает большие чеки. Подумай о деле, приятельница.
Сейчас она машет мне рукой от своего стола, где она сидит со своими родителями и двумя старушками из их общины. Брат-врач Лейлы находится в Африке, два ее брата из британской армии — капитаны в Афганистане, а четвертый брат не смог приехать сегодня.
Пока она сидит в семейной обстановке, я застряла здесь. Сказать, что атмосфера за моим столом напряженная, все равно что сказать, что моя жизнь нормальная.
Не помогает и то, что, по словам Джонатана, я не могу сидеть прямо. Моя задница жжет, а отсутствие нижнего белья делает трение в моем ядре невыносимым.
Обычно после одного из сеансов Джонатана я сплю на боку или на животе, пока жжение не пройдет. Но не сейчас.
