В который раз Себастьян недоумевал, размышляя о неисповедимых капризах судеб: несмотря на его самые благие намерения, кто-то там, в небесах, щелкнул пальцем, и вся его жизнь изменилась до совершенной неузнаваемости, и оставалось только гадать, куда все эти благие намерения подевались.
Потом его мысли резко изменили направление и потекли в другую сторону. Если все будет хорошо, то совсем скоро, уже послезавтра, он снова встретится с Розой. Все его существо охватило страстное желание этой встречи, это чувство в последние три месяца было его постоянным спутником, изводило все существо Себастьяна, пронизывая и заставляя трепетать каждую его клеточку.
Он глядел на пламя костерка в очаге хижины, и ему казалось, что в горячих углях он видит ее лицо, а в памяти снова звучит ее голос.
«Возвращайся, Себастьян! Поскорей возвращайся!» – слышался ему ее настойчивый призыв.
Он вслух шептал эти слова, глядя на ее лицо, обращенное к нему из костра. И любовался ею, любовался мельчайшими подробностями этого столь милого ему лица.
Видел ее улыбку, ее чуть сморщенный носик и темные глаза с приподнятыми кверху уголками.
«Возвращайся, Себастьян!»
Насущная потребность в ней была столь сильна, что отдавалась физической болью, он едва мог дышать, вспоминая подробности их расставания возле водопада. Он впитывал в себя каждое почти неуловимое изменение ее голоса, каждую его модуляцию, шелест ее дыхания и горько-соленый вкус ее слез на своих губах.
Себастьян снова и снова ощущал прикосновение ее рук, ее губ, и, несмотря на заполняющий хижину дым, ноздри его трепетали, явственно чувствуя теплый, женственный запах ее тела.
– Я возвращаюсь, Роза. Я возвращаюсь, – прошептал он и в беспокойстве встал подле костра.
И в эту минуту его внимание вдруг мгновенно перенеслось в настоящее: кто-то негромко царапался в дверь хижины.
– Господин! Господин! – услышал он шепот и узнал хриплый голос М’топо.
– В чем дело?
– Мы просим твоей защиты.
– Что там у вас стряслось? – спросил Себастьян, подошел к двери и поднял поперечный брус.
– В чем дело?"
"Освещенный луной, М’топо стоял перед ним в накинутой на хрупкие плечи шкуре. За его спиной маячило еще с дюжину жителей, тревожно сбившихся в тесную кучку.
– К нам на поле забрались слоны. Они еще до утра все там съедят и вытопчут. Ничего не останется, ни единого стебелька нашего проса[31]. – Он отпрянул назад и настороженно вскинул голову. – Слушай, сейчас ты можешь услышать их.
