Теперь им прекрасно было слышно, как кто-то рвет побеги проса и хрустит ими во рту, с громким шуршанием вытаптывая то, что не попало в рот.
– Подожди здесь, – прошептал Себастьян.
Он снял с плеча винтовку, повернулся к ведущей на помост стремянке, медленно и бесшумно залез наверх и уже оттуда оглядел поле.
Лунный свет был настолько ярок, что от помоста и от деревьев на землю падали четкие тени. Мягкие, серебристые лучи искажали пространство и размеры предметов, превращая их в холодные, однородные серые тени.
За полем стеной стоял лес, похожий на застывшие клубы дыма, а заросли проса шевелились под слабым ночным ветерком, поле сейчас было похоже на покрытое рябью озеро."
"И над ним, как два огромных острова над спокойным морем растительности, высились две большие, темно-серые, горбатые фигуры старых, неторопливо пасущихся самцов. От помоста до ближайшего из слонов было около двух сотен шагов, но лунный свет был так ярок, что Себастьян ясно видел, как один потянулся хоботом вперед, обернул его кольцом вокруг густого пучка растений и с легкостью вырвал.
Потом, тихонько раскачиваясь, лениво колыхая своей массивной тушей из стороны в сторону, слон постучал пучком по поднятой передней ноге, чтобы стрясти приставшую к корням землю, поднял его и сунул в раскрытый рот. Изрядно потрепанные простыни его ушей легонько похлопывали по шее, с губ между длинными бивнями неопрятно свисали листья проса. Слон двинулся дальше, продолжая жевать и оставляя за собой в посевах широкий след опустошения.
Нервная дрожь слона передалась и сидящему на открытом помосте Себастьяну, сердце его сжалось, стиснувшие винтовку руки затряслись. Дышал он теперь с отдающимся в ушах легким присвистом. Глядя на этих огромных животных, охваченный почти мистическим чувством благоговейного ужаса, Себастьян замер. Он вдруг почувствовал собственную ничтожность и уже чуть было не пожалел о том, что так самонадеянно вышел против этих гигантов со своим жалким оружием – куском железяки на палке.
Но где-то под этими всплывающими на поверхность сознания сомнениями, в глубине его существа трепетали туго натянутые нервы, пробуждая странное смешение страха и горячего желания – извечную страсть охотника. Он встал и спустился к ждущему его Мохаммеду.
Осторожно ступая между рядов высоких, выше головы, стеблей проса, стараясь не задеть ни единого листика, они продвигались в самую гущу посадок.
