А вы как себя чувствуете?
— Да так, знаете ли, по всякому, в зависимости от погоды.
Тем временем А-Мед принес два кресла. Линь Чон уселся и жестом предложил мне последовать его примеру.
Я еще не вполне очухался от его прежних пассажей, как он вновь заговорил:
— Меня зовут Чан Лян, но вы можете называть меня Линь Чон или господин Чан, как вам угодно, в этом вопросе я не щепетилен. Человек я занятой, а посему давайте-ка сразу к делу. Насколько я знаю, вы хотите мне что-то показать.
— Так точно, — сказал я и подал ему рисунок камелии.
Глаза его под набрякшими веками вспыхнули, а по лицу как будто пробежала тень.
— Где вы это взяли? — резко спросил он, постучав по рисунку ногтем не меньше двух дюймов длиной.
Я ответил, что рисунок принадлежит моему знакомому, который просил меня о нем разузнать. Последовал новый, столь же резкий вопрос:
— Зачем?
Я не люблю, когда со мной разговаривают в подобном тоне, но сказал, что мои друзья хотели бы приобщить сию особь к своему гербарию. Очередной вопрос:
— Какова плата?
Я сказал, что предполагался обмен, поскольку друзья мои привезли обширную коллекцию ботанических новинок из обеих Америк.
Теперь глаза его засверкали, а длинные ногти почесали ладонь, словно унимая приобретательский зуд.
— Что именно они предлагают? У вас есть образцы?"
"— Нет, — сказал я. — Все растения на корабле, который стоит возле Гонконга.
— Так не пойдет. Откуда мне знать, будет ли обмен равноценным? Эти камелии — чрезвычайнейшая редкость, они произрастают в отдаленных местах.
Я не полагаюсь на капризную удачу, мистер Чиннери, я должен видеть товар.
И что было делать? На секунду я растерялся, а потом меня осенило:
— Знаете, сэр, мои друзья, среди которых есть талантливый иллюстратор, могли бы прислать вам рисунки своих растений.
Линь Чон подумал и согласился: я заказываю рисунки, а он обеспечит доставку с гор золотистых камелий, на что уйдет какое-то время.
— Я немедленно отпишу друзьям, сэр, — сказал я. — Уверен, через неделю я получу рисунки.
Линь Чон беспокойно поерзал в кресле, и я было встал, решив, что аудиенция окончена, но мановением пальца с длинным ногтем он меня удержал.
— Позвольте кое о чем справиться, мистер Чиннери. Этот ваш знакомый, хозяин рисунка, его фамилия, случайно, не Пенроуз? Я запамятовал имя, но вот прозвище у него, кажется, «Хорек».
Вообрази мое изумление, милая Пагли! Клянусь, во все время нашего разговора я ни разу не помянул мистера Пенроуза.
