Перед ним стоял Плужников, позади него – Олейников с Зориным, у дверей в кабинет еще пара сотрудников КГБ и Зина.
– Не может быть… – с ужасом произнес Гудасов, вглядываясь в Олейникова. – Я же видел фотографию твоего трупа!
Олейников усмехнулся.
– А вас… – Гудасов посмотрел на Плужникова, – вас уже выпустили?..
Плужников подошел к своему креслу, сдвинул на столе какие-то вещи Гудасова и спросил:
– Ты не возражаешь, я займу свое место?
– Да-да… конечно… – трясясь от страха, пролепетал Гудасов.
Плужников сел, достал из кармана сложенный листок бумаги и неторопливо развернул его.
– У меня тут ордер на твой арест, Олег… – спокойно сказал он. – Обыск дома у тебя уже прошел. Сдай, пожалуйста, табельное оружие.
Зорин с Олейниковым встали рядом с Гудасовым. Тот потянулся к телефону.
– Мне надо… я должен позвонить… – сказал Гудасов, беря в руку телефонную трубку.
– Не надо, – твердо ответил Плужников. – Егор Петрович не сможет тебе ответить. У него инсульт…
* * *Несколькими часами ранее Сидоров по вызову Хрущева приехал в Кремль.
– Ты считаешь, это козни Романского?! – орал на него Хрущев, потрясая папкой. – Вот, читай! Это документы, которые нашли дома у некоего генерала Гудасова. Знаешь такого?! Вот! Это документы, а не козни!
– Гудасов – большой мерзавец… – попытался вставить Сидоров.
– Мерзавец?! – сжал кулаки Хрущев. – Да ты еще больший мерзавец! Вот! Это про то, что ты в Ленинграде натворил, про Кубина, вот… Помнишь Кубина? Вот его блокнот! Читай! Он тоже мерзавец? А это что? А это – про сынка твоего, про валютные махинации… Ты у меня все вспомнишь! Я многое прощал, у нас в Кремле ангелов нет, но…
Хрущев не выдержал, схватил со стола тяжелую мраморную пепельницу и со всей силы швырнул ее в Сидорова.
Пепельница ударилась об стенку в полуметре от его головы и рассыпалась на мелкие осколки. Сидоров даже не шевельнулся, он в оцепенении смотрел на Хрущева.
– Уходи… – обессилев, опустился в кресло Хрущев.
– Вон. Глаза б мои тебя не видели.
Сидоров встал и на ватных ногах вышел из кабинета Хрущева.
* * *Через полчаса лимузин доставил Сидорова на дачу.
Еле ступая, он с трудом поднялся по парадной лестнице и вошел внутрь особняка.
– Добрый день, Егор Петрович! – бросилась к нему горничная.
Сидоров не ответил.
Медленно поднялся на второй этаж, вошел в кабинет.
Из-за неприкрытой двери за ним наблюдала горничная.
Сидоров сел в кресло.
