— Нужно провести тест ДНК, может, она врет! Неужели никто не додумался проверить?
Что странно, про своего ребенка больше не заикается, а Давид молчит и подавно. Меня гложет любопытство, но проявлять его себе не позволяю.
— Я их отец, и точка, — единственное, что волнует Давида, грозной скалой противостоящего напору моего интригана-отца, который не идет напролом против Горского.
Отец наседает и требует предоставить ему право управлять компанией от лица наследников, уговаривает меня, что я некомпетентна, что он справится лучше меня, и Давида нельзя подпускать к детям.
Я же… я же не решаюсь ничего пока что предпринимать открыто. Втайне ищу пути отступления и деньги, чтобы не идти с двумя детьми в никуда.
— Мне дурно, — постоянная фишка матери, на которую мало кто обращает внимание."
"А вот Олег… Он ведет себя очень странно. Почему-то стоит на стороне отца, поддерживает его во всем. И переглядывания их странные настораживают… Муж убеждает, что отец помогает ему разобраться с проблемами во Франции, с документами и предстоящим судом.
Лежащий в коме сотрудник все-таки, к сожалению, умер, так и не приходя в сознание, а значит, мужу предстоит ответить за халатность. Пока он прячется и ищет помощи у моего отца, а мне говорит, что я должна только радоваться, что отец и муж не в контрах, и что они оба позаботятся обо мне и о мальчиках.
Но я чувствую, что в этом доме не могу доверять никому…
***Утро очередного дня поначалу идет обыденно, как всегда в этом доме. Умываюсь, затем занимаюсь детьми, которые расплескивают воду и играются с зубной пастой.
Вот только затем всё идет не по обычному сценарию, и то, что я слышу, заставляет мое сердце сжиматься от боли.
— Мам, — вдруг серьезным голосом говорит Том, — а сколько мы еще будем жить у дедушки с бабушкой?
Гектор вскидывает голову и смотрит на меня вопросительно такими же невинными и просительными глазенками, заставляя мое материнское сердце таять.
— Ох, мальчики, идемте, — выпроваживаю их из ванной, пока они всё здесь не разнесли и не устроили потоп.
— Пока не знаю.
— Мы тут уже очень долго, папа говорит, что уже две недели прошло, — берет слово обычно менее разговорчивый Гектор, — в доме очень скучно, не разрешают бегать и играть. Надо вести себя тихо, мы хотим домой…
— Да-да, — важно кивает Томас, — дедушка часто кричит, злой он какой-то, бабушка всё время пьет таблетки от, как она говорила? Нервов, вот, — приподнимает с умным видом палец.
