С облегчением вынимаю сложенный вдвое конверт, не видя в нем никаких изменений. Олег только забрал кошелек с картами, а страшный документ не заметил. Что бы он сделал, узнав правду о моем отце? Сжимаю бумагу онемевшими пальцами и радуюсь невнимательности мужа. Уж он бы точно не стал скрывать, что в курсе дела, и как-то бы использовал сведения из письма. А я? Что же делать мне? Пойти в полицию? Обратиться в СМИ? Пожалуй, нужно посоветоваться с теткой, я доверяю только ей, а потом забрать документы из потайного места в столе, а уж затем предпринимать какие-то действия.
Так, куда бы спрятать письмо, чтобы никто не увидел…
Глава 18
Давид к вечеру так и не появляется, что очень странно. Да и Милана куда-то подевалась. А утром я слышу диалог отца с охраной, отчего всё в моей голове становится на свои места.
— Этих двоих не пускать! Сколько раз можно повторять? — рычит на кого-то в трубку он, ходя из угла в угол в гостиной.
Нервно ослабляет галстук, нервничает, аж вена на лбу пульсирует.
— Какая еще полиция? Ты издеваешься? — убирает телефон от уха и смотрит на экран, на что-то нажимает.
У него снова звонит мобильный, вот только на этот раз трубку он брать не спешит. Делает это с неохотой.
— Слушаю, — максимально холодный тон. — Да, это я распорядился… Ты решил мне угрожать, щенок? Думаешь, что такой плевок я спущу тебе с рук? — Пауза, у отца перекашивает лицо от злости. — Ты не посмеешь так опозорить нас! Имей совесть, обесчестил одну мою дочь, не смей трогать Милану!
Вижу, как дергается у него глаз.
А сама прикрываю ладонью рот. Что же происходит у нас сейчас в семье? Неужели началась война за акции? И в эпицентре этой битвы мои мальчики…
В конце концов отец сдается под натиском требований Давида и впускает их с Миланой в дом. Ведь, как ни крути, они — партнеры, руководят одной компанией, вынуждены работать вместе и каждый день совещаться, оформлять документы.
И с этого момента начинается мой личный ад. Каждый день ссоры, крики, со всех сторон от меня и моих детей чего-то хотят: действий, выбора…
Я пытаюсь как могу отгородить от этих разборок детей, стараясь отправлять их с Глафирой играть во дворе, чтобы они не были свидетелями семейных баталий.
— Слушай отныне одного меня, и всё у нас будет отлично! — постоянно, как мантру, повторяет мне отец, как только представляется такая возможность.
Он то валяется под капельницей, то отдает указания по телефону, то яростно спорит с Давидом.
— Она всё врет! — истерит Милана.
