И вот тут часто оказывается, что судьба не оправдывает твоих надежд и чаяний.
Старик Хайроллер о превратностях игры"
"Комната шириной в пяток локтей. Каменная кладка, хранящая память о мастерах старины, делавших все на совесть. Зазоров между булыжниками почти не видно, да и раствор, что три столетия назад мастера замешивали с яичным желтком – для крепости – цепко держит камни. В эти швы и острие кинжала тяжело вогнать хоть на толику, не то что ноготь. А Васса, словно не замечая бесплодных попыток, скребла пальцами стену, в безмолвных рыданиях оплакивая ушедших перед ней друзей.
И что это за герры такие, если даже не пустили даму первой, пусть хоть и на тот свет? Правду говорят – умирать легче, чем жить с осознанием утраты. Пусть и недолго жить.
Конвой, препроводивший ее до этой временной тюрьмы, втолкнул лицедейку внутрь крохотной комнаты и загрохотал засовом, запирая девушку. Вот после этого Вассария, давясь несказанным и невыплаканным, упала на колени. Сознание долга до этого момента держало отчаяние от потери в узде, не давая опустить руки.
Но теперь все кончено… Теперь вожжи контроля спущены и чувства понеслись галопом. Боль, отчаяние, растоптанная вера в то, что можно что-то изменить… Язык ее не слушался, а глаза… Слезы просто текли, капая на подол платья.
Сколько так просидела девушка? Она и сама не знала. Просто спустя время откуда-то возникла мысль, что она Вассария дис Антер, урожденная Хайроллер, а не уличная девка. И потому не пристало ей выть, как бродячей побирушке в подворотне.
Никто, никто не должен видеть ее последних слез. «Пусть не ради себя самой, но ради брата, любимого, ради славного имени деда, ради Леша в конце-концов, я должна быть если не стойкой, то гордой. Это единственное, что у меня еще есть. Не сломаться. До самого конца», – решила Васса.
Сознание сжалилось над лицедейкой. Девушка, приняв для себя это решение, провалилась в сон, как в бездну, распластавшись на каменном полу.
Разбудил Вассу лязг открываемого засова.
– На выход, – голос без цвета и запаха.
Серый, как и мундир его обладателя.
Коридоры, бесконечные коридоры. То темные, еще не проснувшиеся, то затканные дымкой утреннего солнца. Вассе казалось, что по этим коридорам они уже вышли из резиденции и находятся по меньшей мере у городских стен.
– Прошу вас. – Этот стражник в противовес вчерашним был вежлив, открыв дверь в покои.
Здесь витал неистребимый дух камфоры и мяты, весьма специфический и навевавший ассоциацию с докторусами.
