Я одержим тобой, Оникс… Это совсем не то, что мне нравится… Совсем не то.
Он убрал руку и снова зашел ей за спину. Провел руками, обрисовывая контур ее тела. Горячее дыхание обжигало Оникс висок. А потом ее шеи коснулся холодный металл. Треснула ткань.
– Не смей!
Повторение ударило Оникс так больно, что стало нечем дышать. Он уже делал это когда-то. Так же срезал ее одежду, привязав руки раяны к потолочной балке. И вновь Лавьер не спрашивает, вновь делает это против ее воли. Оникс сжала ладони в кулаки, стараясь не закричать.
Ненависть, словно затаившийся зверь, проснулась, полоснула когтями по сердцу.
Ладони Лавьера замерли в прорези разрезанной сорочки. Не раздвигая края, он коснулся пальцем выпуклой косточки позвоночника.
– Мне надо посмотреть. – Голос прозвучал хрипло, словно ему трудно было говорить. – Мне надо увидеть его. Я…
Лавьер не договорил, коротко выдохнул и рванул ткань с плеч девушки, обнажая спину. Шелковая ткань поддалась легко, опала на пол легкой пеной.
Он втянул воздух, помедлил и тронул кончиком пальца лори.
Сколько раз он видел во сне этот цветок? Оплетающий женский позвоночник, с узкими листьями и бутоном, покоящимся на лопатке. Лори двигался, когда он прикасался к коже Оникс, смещался. Во снах он был черным. Всегда. Иногда Ран просыпался от собственного крика, потому что желал увидеть его цветным, но не мог. В его кошмарах цветок всегда был черным.
А сейчас…
Он снова тронул кожу девушки.
Светло-салатовый стебель у поясницы. Листья темнее, до изумрудной зелени.
И бутон. Нежно-розовый, почти белый у стебля. И яркий багрянец у края лепестков. Живой. Бархатный на ощупь. Окрасившийся для него.
Что-то мощное и невыносимое сдавило Лавьеру грудь, мешая дышать.
– Для меня?.. – он провел ладонью вдоль позвоночника Оникс. Лаская ее, сдерживая рвущееся изнутри чувство, которого не мог понять.
Только девушка, что все это время стояла без движения, вдруг отодвинулась, пытаясь избежать этого прикосновения.
– Не льсти себе, аид. Лори окрасился не для тебя.
– Снова пытаешься меня обмануть, раяна?
Ран Лавьер опустил ладонь и встал перед Оникс. Подцепил пальцем ее подбородок. Усмехнулся.
– Ты не умеешь врать.
– Я тебе не вру. – Она сжала губы, заставляя себя смотреть ему в лицо. Внутри билась боль, словно она делала что-то ужасное. Но она не забыла. Ничего не забыла! А Лавьер ей только что обо всем напомнил. – Лори окрасился не для тебя.
– Он расцвел, когда я пришел за тобой. – Лавьер нахмурился.
