Если аид смог оказаться здесь, в самом сердце империи, прошел сквозь толпу людей и сейчас так спокойно раздевается, значит, он все продумал. Это… заговор!
Она сглотнула, отчаянно дергая руками. Но сияющие шнуры держали прочно.
– Там люди! За этой ширмой люди! Все эти… придворные! Они слышат нас!
– Здесь полог тишины, – он снял нижнюю рубашку, тоже отбросил. И так же невозмутимо развязал шнуровку штанов, снял, оставшись обнаженным. Оникс сглотнула, попыталась отвернуться, не желая смотреть на его тело. Она слишком хорошо его помнила.
Лавьер усмехнулся, шагнул к ней.
– Отворачиваешься? – он погрузил ладонь в ее волосы, перебирая пряди. Движения размеренные, но в каждом – жадное предвкушение, голод… ненасытность, что уже дрожала в его глазах, и Ран обхватил подбородок Оникс, заставляя смотреть на себя. – Отворачивайся. – В голосе уже хриплые возбужденные нотки. – Доставь последнее удовольствие зрителям.
Оникс ничего не поняла. От горячего тела, что прижималось к ней, бросало в дрожь, губы стали сухими, а внизу живота уже пробуждалась настойчивая, тянущая боль.
– Что… что ты тут делаешь? – голос сорвался.
– А ты не рада меня видеть, раяна?
Лавьер склонился, все еще сжимая ее волосы у затылка, не давая ей даже отвернуться.
– Отпусти меня! Как ты здесь оказался? Я… я кричать буду!"
"– Несомненно, – он усмехнулся. – Несомненно будешь. Пока не охрипнешь.
Она нахмурилась, понимая, что он имеет в виду. Попыталась вырваться, но лишь сделала себе больно. Лавьер держал крепко.
– Ты не посмеешь.
Не смей! Не трогай меня!
– Не трогать?
Он провел ладонью по внутренней стороне ее руки, от локтя до запястья, и Оникс увидела, каким стал мужской взгляд – тяжелым, темным. Он сжал ее запястье, склонился, провел языком, повторяя путь пальца. И девушку затрясло от этой ласки. Она сжала зубы, чтобы не застонать. Проклятая бездна архара! Она хотела застонать!
Лавьер целовал ее кожу там, где была петля шнура, и Оникс слышала, как учащается его дыхание.
– Тебе нравится… – прошептала она.
– Нравится видеть меня связанной!
– Нравится? – он поднял голову, обрисовал пальцем контур веревки и след от нее на запястье девушки. – Не то слово, Оникс. Совсем не то. – Еще одно ласкающее, томительно медленное движение. – Мне нравится оружие, мясо с кровью и шторм у Синих Скал. А когда вижу тебя связанной, я схожу с ума. У меня отказывает разум, и я могу думать лишь о том, какая ты сейчас беспомощная. О том, что я хочу с тобой сделать. О том, что сделаю.
