Оникс заморгала, переход от полумрака к яркому свету оказался слишком резким и ослепил ее. Она замотала головой, чувствуя, как повисли на ресницах выступившие слезы.
Сейчас она сама себе казалась бабочкой в паутине и напрасно дергалась, пытаясь разорвать путы. С тихим шелестом полотняные ширмы поднялись, и раяна снова забилась, моргая. Где-то забил тревожно барабан, и, всмотревшись, Оникс ахнула. Там, во тьме, были люди. Много людей, и все они смотрели на нее – привязанную в центре, почти обнаженную, стоящую внутри ярко освещенного пространства.
Оникс дернулась.
– Отпустите меня! – Но ее голос заглушили барабаны, бой которых все нарастал. Темная фигура шагнула к ней и застыла на границе света и тьмы. Человек смотрел на нее, Оникс ощущала это кожей, но он все еще был скрыт мраком, лишь сияли его роскошные золотые одежды. Барабаны уже оглушали, а мужчина двинулся по кругу, заходя Оникс за спину, оставаясь во тьме.
Древний ритуал гласит, что жених приходит из тьмы к свету своей невесты.
Это даже красиво.
Если бы не было так жутко.
Мгновение – и бой барабанов стих, оставив звенящую тишину и ритм, все еще стучащий в ушах. И почти сразу ширмы снова упали, отсекая освещенную комнату от зрителей.
Ритуал Теней начался.
Оникс переступила привязанными ногами и попыталась обернуться. Ошар – ведь это был, несомненно он – стоял за ее спиной. Она чувствовала его тепло. Но почему он молчит? Или так необходимо?
– Ошар? – девушка попыталась обернуться. – Что происходит? Ошар, развяжи меня. Мне… страшно…
Теплая ладонь прикоснулась к ее затылку, лаская, и вдруг сжала волосы в кулак.
– Правда? Страшно? Отчего же? Разве не ты радовалась поцелуям владыки совсем недавно, Оникс?
Мужчина дернул ее за волосы, и раяна вскрикнула от изумления. Потому что на нее смотрел не Светлейший. Ран Лавьер. Одетый в церемониальные золотые одежды. И злой. Просто ужасно, пугающе злой! Небесные, значит, там, у алтаря, ей не показалось! Это действительно был он!
– Что происходит?
– То, что и должно. – Он развязал широкий пояс своего тяжелого наряда, распахнул полы, снял, небрежно отбросив драгоценную ткань.
– Как ты оказался в храме? Где Ошар? Что происходит? – она завертела головой, пытаясь освободиться. – Как? Я ведь видела владыку! Все его видели!
– А ты расстроилась, что давала клятвы не ему?
Лавьер смотрел с насмешкой, но Оникс видела злость в его глазах. И в движениях – отточенных, резких.
– Но… я ведь видела… Волосы были светлее… О небесные…
Оникс задохнулась, понимая.
