Что-то в глубине зеленых глаз почти заставило Оникс замолчать. Что-то внутри ее корчилось и выло, заставляя замолчать. Она знала, что ему это важно. Непонятно как, но своим женским чутьем Оникс осознавала это. Важно. Жестокому и бессердечному аиду жизненно важно, чтобы лори цвел для него.
Но она лишь крепче сжала ладони, вгоняя ногти в кожу.
– Ты был там не один, аид, – глухо выдавила девушка. – Напомнить, кто был с тобой? Вы пришли вчетвером. И когда лори окрасился, рядом был не ты. Там снова был… Ошар. И даже на площади, месяц назад! Со мной рядом всегда был другой мужчина, Ран.
Ясно тебе? Лори цветет не для тебя.
Он замер, глядя Оникс в глаза. Зрачок снова расширенный, почти полностью скрывая зелень радужки. А ведь в помещении светло… очень светло. И под его взглядом раяне стало действительно страшно. По-настоящему. Кажется, так она не боялась никогда. Ее почти колотило от его безмолвия, от застывшего лица, от пальцев, что держали ее подбородок.
И дернулась, когда внезапно треснули несколько ламп по углам, зашипели и погасли, погружая место ритуала в сумрак.
Но Лавьер даже головы не повернул."
"– Вот как… – голос прозвучал глухо, бесцветно. – Ошар, значит. Маленькая раяна. – Он обхватил лицо девушки обеими руками, нежа его в ладонях. И от этого Оникс хотелось закричать. Ее уже колотило от напряжения. Лавьер приблизил свои губы к ее. Сказал тихо: – Ты только что подписала нашему владыке смертный приговор, моя сладкая. Надо сказать, я сомневался.
– Отпусти меня! – Оникс не выдержала и дернулась, забилась.
– Отпусти! Не трогай меня!
– Отпустить? – он вскинул насмешливо бровь. – Разве ты еще не поняла, раяна? Ты моя. Ты всегда будешь моей, и плевать мне, для кого цветет твой лори! Это твои проблемы. Потому что… – он прижался к ней, не спуская с Оникс тяжелого взгляда.
– Нет, – она хотела кричать. Небесные! Она хотела, но даже голос предавал ее. И лори цвел… Она чувствовала, как открываются его лепестки…
Лавьер сжал ягодицы, приподнял.
– Потому что у тебя всегда буду только я.
Ты моя, Оникс. Я слов на ветер не бросаю, – процедил он.
– Нет… пожалуйста! Ран! Я не хочу!
– Нет? – он дышал тяжело, раяна видела, как судорожно бьется вена на его шее.
– Нет! – она хотела сказать, что только не так… Все снова совсем не так!
Зеленые глаза стали еще злее, сейчас он смотрел на девушку с ненавистью, от которой ей хотелось плакать.
– А вот теперь кричи, Оникс.
И толкнулся в нее, до боли сжимая девушке ягодицы. И замер.
