Дамир не успевает ответить – наш диалог прерывает трель мобильника, его мобильника!"
"Шагаев принимает вызов и сразу же отводит телефон в сторону, подальше от уха. В трубке слышится ругань, угрозы и… Моё имя!
– Высказался? – ухмыляется Дамир, а затем грубо произносит: – Фатхетдинов, какого хрена ты мне звонишь?
Глава 108
Дамир
Со скрежетом зубов я посылаю Фатхетдинова лесом и завершаю вызов. Динка смотрит на меня перепуганными глазами, прикладывая к груди руки. Бледная вся, взволнованная.
– Он найдёт нас, – качает головой.
Я делаю в направлении Дины несколько шагов и замираю на расстоянии вытянутой руки.
Обнять? Нет.
Засовываю руки в джинсы и окинув заинтересованным взором женский стан, ободряюще улыбаюсь.
– Не найдет.
– Откуда такая уверенность?
В ответ пожимаю плечами, а Динка, шмыгнув носом, подходит ко мне ещё ближе и, поборов свои сомнения, обнимает за плечи.
Её голова покоится на моей груди, а волосы на макушке щекочут кончик носа. Я вдыхаю аромат шампуня, подавляя порыв: схватить девушку в охапку, усадить себе на колени и баюкать, словно малое дитя.
– Ты не знаешь его. Мой муж, – на последнем слове у Динки дрожит голос, – очень упрямый человек. Для него нет ничего невозможного. Он добивается всё, что хочет. Абсолютно всё и любой ценой.
– Дин, – склоняюсь и шепчу на ухо, перебирая между пальцев длинные локоны. – Я в курсе, кто такой Давид. Если ты забыла, то когда-то он был моим другом. Не найдет он вас. Не бойся.
– Не могу поверить, что я в здравом уме вышла за него замуж.
Слава богу, у нас нет общих детей, иначе… Подумать страшно.
Её признания разрывают моё сердце на куски.
Ну зачем? Зачем она мне всё это говорит? Я же не железный. Мне тоже больно, как и ей. А может быть, даже больнее. Она растит нашего Саньку, а я… Папин друг!
Нужно закрыть эту тему и поставить точку, но я не могу сдержать за зубами язык.
– Зачем тогда ты вышла за него замуж?
Я говорю не в упрек, но Дина считает иначе. Она отскакивает от меня, как от кипятка. Меняется в лице моментально. Светлые брови ползут вверх, а крылья носа широко раздуваются.
Грудь вздымается, руки сжимаются в кулаки.
– А ты? Зачем женился ты? – неожиданно напирает вопросами.
– Дурак был.
– Да? Я думала, ты продал свою свободу взамен на жизнь с Анитой.
– Что ты сказала? – из груди вырывается хрип.
Что за ересь она несёт?
– Что слышал. Мне Эрнест Юсупович говорил. Два года назад. Сказал, что добился твоего УДО не ради меня.
– Бред. Причём здесь Эрнест? Был закон про амнистию.
