Дамир возится с краном в ванной комнате, а Санька сидит в комнате на втором этаже и смотрит мультики.
Я нарезаю кубиками лук и плачу. Душа болит. Внутри бездонная глухая пустота. Как жить дальше? Куда бежать или плыть? Где найти ответы? Кто подскажет, как всё изменить, исправить?
Погрузившись в мысли, я не слышу шагов, раздающихся за моей спиной, а потому, когда Дамир мелькает в поле моего зрения – неожиданно раню палец ножом.
– Нужно остановить кровь, – Дамир кивает на красные капельки, стекающие по моему указательному пальцу, и отводит меня к умывальнику.
Я не чувствую боли. Совсем без ощущений. Порезалась, подумаешь. А он оставляет меня возле умывальника и через несколько минут возвращается с дорожной аптечкой. Промокает влажную кожу бумажным полотенцем, а затем клеит сверху раны небольшой пластырь. Касания его рук – нежные, ласковые. Они вырывают меня из реальности и бросают в невидимое прошлое, туда, где мы были счастливы вдвоём.
– Можно я у тебя кое-что спрошу? – Дамир, не отстранившись, по-прежнему стоит напротив меня и держит за запястье.
Я одобрительно киваю головой.
– Почему ты ушла от мужа?
– Потому что узнала правду.
– Тогда ты совершила ошибку, – произносит, улыбаясь краешком губ.
– Почему?
– Потому что. Ну, узнала… Ну, правду и… Что? Какая разница? Он же любит тебя, Дин. Принял Саньку, как своего.
– Ты не понимаешь, – возражаю не очень убедительно.
– Возможно, – пожимает плечами.
– Ты же не это хотел спросить. Ведь так?
– Не это, – снова улыбка, но на этот раз немного шире.
Дамир ждёт, когда я скажу правду, а я… Боюсь говорить вслух всё, что думаю. Мои мысли – наша погибель. Стопроцентная! Он – моё табу на всю жизнь. Сегодня. Завтра. Через год. Всегда запретный!
– Что с твоей ногой? Почему ты хромаешь? – я переключаюсь на более безопасную тему, не желая продолжать этот никому не нужный разговор.
– Старая травма. Не обращай внимание.
– Можно, я посмотрю?
Дамир округляет глаза, удивляясь.
– Не надо.
– Почему? Я хочу понять, чем можно тебе помочь.
– Дин, не нужно, ладно? Думай о себе и Саньке. Я уж как-нибудь позабочусь о себе сам.
Он оборачивается, чтобы уйти, но я шепчу ему в спину:
– Ты так сильно меня ненавидишь?
Дамир останавливается. Замирает на месте и слегка поворачивает голову вправо. А я вижу его профиль; вижу, как дрожат его губы.
– Нет. Я не испытываю к тебе таких чувств.
– Тогда почему ты такой упрямый? Держишь дистанцию, не позволяешь тебе помочь.
