Сливаясь в единое целое, бегут по плоскому животу, устремляясь вниз. Красиво. Безумно сексуально и заводит с пол-оборота."
"Вот только это шоу для одного. И я не уверен, что предполагается зритель. Замираю около распахнутой двери. Слова застревают в горле, а Малыш уже давно в боевой стойке.
Прислонившись к мраморной стене, беззастенчиво пялюсь на жену. Тело призывно изгибается, руки подняты вверх, а приподнявшаяся грудь колышется в такт мелодии.
Будто зачарованный, делаю шаг под воду. Прижимаю девчонку к себе.
Малыш тут же упирается в плоский животик, а руки обвивают талию.
— Тима, — выдыхает жена. — А я тут купаюсь…
— Вижу, — ухмыляюсь я довольно. — Потанцуем, красотка, — добавляю хрипло. — Я соскучился…
— За пять минут?
— Это была целая вечность без тебя…
— Правда?
Маленькая ступня скользит по моей ноге, подбирается к ляжке.
Этой пытки я точно не выдержу.
Подхватив жену под бедра, прижимаю к стене.
— Давай потанцуем, Лерочка, — рычу я, мало что соображая.
И тут же ощущаю, как высокая упругая грудь вминается в мою, как ноги обвивают чресла, а руки — шею.
Одной ладонью поддерживаю Леру за попу, а другую — упираю в стену.
Сосредоточившись на толчках, снова выпадаю из реальности. Жена постанывает, выгибается в моих объятиях. Царапает плечи и спину.
— Вместе, Лера… Вместе, — хрипло выдыхаю я в последний момент.
Оказавшись в постели, укладываю жену себе на грудь.
— А теперь спать, — командую я сонно.
«А поговорить?» — слабо интересуется здравый смысл, прежде чем снова пропасть.
«Потом. Все потом», — отмахиваюсь я, нежно целуя жену. И сжав в пятерне упругую Лерину ягодицу, вырубаюсь окончательно.
А среди ночи просыпаюсь в пустой кровати. В первый момент не понимаю, почему нахожусь в берлоге на Гвардейской. А Лера? Дети?
Лера! Ушла она, что ли?
Толком не проснувшись, скатываюсь с постели. Заглядываю в полутемную ванную и сортир.
Нет ее!
«Неужели ушла?» — шарахает по шарам.
«Фигушки, — отмахиваюсь я мысленно. — В квартире установлен «умный дом», он никого не выпустит без моего ведома».
«Где ты, жена?» — протираю спросонья глаза. Как сомнамбула перехожу из комнаты в комнату и натыкаюсь на Леру на кухне.
В шелковой рубашке жена стоит у окна и, обхватив себя руками, смотрит на ночной город. Панорама еще та. Я за вид отдельно приплачивал. Весь центр как на ладони. Театр, храмы и набережная.
Но сейчас меня красоты родного края волнуют меньше всего. Прищурившись, кошусь на силуэт, застывший в окошке.
