Но для самого откровение.
Глава 22
Лера
Все-таки ради меня самой!
Только от одной этой мысли сердце выпрыгивает из груди. И душа обрывается от счастья.
Оказывается, я сама интересна своему мужу. Я! А не дети или какие-то условности.
Что бы там ни говорила мама.
Стоп!"
"От воспоминаний мгновенно портится настроение. А от нестыковок голова идет кругом. Кто-то один врет… Вот только кто?
Тимофей всегда честен. Но в такой пикантной ситуации ни один мужик не признается. Хотя за прошедший месяц мне никто и словом не обмолвился.
Выходит, мама соврала?
Так она никогда не врет и очень гордится этим. Другое дело, Нина… Та сама чего не знает, придумает.
— Погоди, — останавливаю я мужа. Но он не слышит. Вместе со мной падает на кровать размером кинг-сайз. Одним движением перемещает меня к себе на живот.
Его сильные пальцы резво бегут по позвоночнику, а потом уверенно перемещаются на мою попу.
— Тима, — ойкаю я негромко, когда ладонь мужа тяжело ложится на ягодицу.
— Ты что-то хотела спросить? — усмехается муж, покрепче сжимая булку.
— Перестань, — прошу я настойчиво. Пытаюсь соскользнуть с крепкого мужского тела. Сама не хочу! Но разговор предстоит серьезный.
— Ты куда? — рычит Тимофей, возвращая меня на место. Плавлюсь под суровым взглядом. Мне бы сейчас раствориться в тепле рук Тимофея. Но дурацкая принципиальность берет вверх.
— Тима, а зачем ты в мае ходишь в пуховике? — захожу я издалека.
— В каком? — охает он непонимающе. Смотрит изумленно и немного жалостливо.
Дескать, нашла о чем поговорить в три ночи.
— В красном, — выдыхаю я настойчиво.
— Ты серьезно?
— Вполне.
— Ну хорошо, — лениво замечает Тимофей. Переворачивает меня на спину и, шутливо рыча, нависает сверху. — Какой еще пуховик, Лера? Что за фигня?
В голосе сквозит ироничная угроза, слегка приправленная недоумением и сарказмом.
Если бы я могла объяснить толком!
— Твой… красный, — бормочу я как дурочка.
— Это я уже понял, — резко роняет Тимофей. Видимо, понимает: шутками наш разговор не закончится.
А разобраться надо.
Отстранившись, Тимофей садится на кровати. Поднимает подушки повыше. Упирается затылком в кожаное стеганое изголовье.
— Иди сюда, — сгребает он меня рукой. Перемещает словно пушинку. Не противлюсь. Наоборот! Не раздумывая, кидаюсь к мужу. Прижавшись к груди, поднимаю голову.
Всматриваюсь в усталое лицо мужа. Лоб слегка нахмурен, в глазах недоумение, смешанное с легкой иронией и бесконечной любовью.
Я вижу ее. Чувствую.
