Прямая спина и гордо вздернутая голова заставляют насторожиться.
«Твою мать, и что теперь не так?» — мысленно задаюсь я вопросом. А вслух зову обалдело:
— Лер, ты чего тут в темноте делаешь?
— Ничего, — повернувшись, передергивает она плечами. В глазах стоят слезы, а губы тонкой полоской съезжают вниз.
Что за фигня происходит? Нормально ж все было!
— Ты чего? — делаю я шаг вперед. Прижав к себе, легонько приподнимаю большим пальцем подбородок. — По какому поводу слезы?
— Нам нужно развестись, — выдыхает Лера. Утыкается носом мне в грудь.
И ревет белугой.
— Это еще почему? — рычу я ошарашенно. — Что я сделал не так?
— Ничего, — всхлипывает она печально. — Ты хороший. Очень.
— Тогда в чем дело? — свирепею я потихонечку.
— Мы тебе не подходим… То есть я… Тебе жена другая нужна…
— Так, — свободной рукой тру я лицо. — Кто это тебя надоумил? Или сама такая умная порешала?
— Тима, — поднимает она на меня глаза полные слез. — Мы совершенно разные. Тебе жена нужна другая. Как Аня Аркелиди…
— Да я вроде тебя выбрал, — цежу я изумленно и добавляю с сомнением в голосе: — Или у тебя кто-то другой есть? Так и скажи.
— У меня никого нет! — задыхается от возмущения Лера. И тут же кидается в бой. — А у тебя, Тимофей?
— Только ты, — пожимаю я плечами. Ответ и так понятен. — Я не сторонник по койкам прыгать.
— Правда? — охает изумленно жена и повторяет, будто не веря: — Это правда, Тима?
— Ну да, — бурчу я непонимающе. И тут до меня доходит. Если мне Нина нашептала гадостей, то Лере и подавно.
— Так, любовь моя, давай оденемся и поговорим.
Мне надоело ребусы разгадывать, — роняю я порывисто. Сейчас бы сдержаться и не наорать. Иначе жена уйдет, а мне как быть без нее?
— Ты меня правда любишь? — снова переспрашивает Лера. Вот же непонятливая зараза.
— Конечно, — заявляю я уверенно. — Иначе б не женился на тебе…
— Я думала, ради дочек…
— Обалденная логика, дорогая. — Обхватив за плечи, прижимаю Леру к себе. Рука по инерции перемещается на затылок. Целую припухшие губы. Ласково и нежно, а затем не сдерживаясь, терзаю требовательно.
Словно ставлю невидимые печати. Лера стонет, выгибается, но руки ложатся мне на плечи. Потом обвивают шею.
Даже отвечает, зараза маленькая…
— Я. Люблю. Тебя, — выдыхаю я, когда поцелуй заканчивается. Окидываю нарочито строгим взглядом. — Если больше вопросов нет, пойдем спать. А если есть… выпорю.
Подхватив жену на руки, тащу в спальню. И улыбаюсь довольно.
Я люблю вас, Валерия Васильевна. Всем сердцем люблю…
Факт.
