А когда поздно вечером на площадку Массимо выходит Тимофей, сердце пропускает удар. Аж мурашки бегут по спине. Таким Морозова мне видеть не доводилось. В порванной испачканной рубашке, с взлохмаченными волосами и с синяком на скуле, он по меньшей мере выглядит бродягой. Если бы не взгляд. Свирепый и жадный.
— Кто это? — охает Светлана Годарова.
— Мой муж, — признаюсь, подрываясь с места. Во все глаза смотрю на приближающегося Морозова.
И неожиданно понимаю, что люблю его. Всякого. Светского и галантного, властного и совершенно дикого.
Люблю его одного и всегда буду любить. До последнего вздоха.
Глава 21
Тимофей
— Все в порядке, мужики! — протягиваю я права ребятам из вневедомственной охраны. — Приехал. Отвлекли. Сразу кнопку забыл нажать.
Пацаны улыбаются. Наверняка по моей довольной роже считали, кто меня отвлек.
— Ничего, бывает, — бухтит старший.
Достаю из кармана три тысячных купюры.
— Штраф за мою забывчивость, — улыбаюсь во все тридцать два.
Пацаны робко забирают деньги, а я готов весь мир озолотить.
Хорошо-то как!
Наскоро прощаюсь с парнями. Все-таки хорошие люди! И зайдя в квартиру, лениво смотрю на свое отражение в высоком зеркале в резной золоченой раме. Рядом на полу валяются немые свидетели полной капитуляции. Сумка, шелковый нарядный комплект, подвергшийся основному натиску, и белые стринги. Маленькая кружевная тряпица заводит не на шутку. Простая, наивная, вполне в духе Леры. Но меня пробивает до печенок. Желание вновь бурлит в крови. Сердце заходится в предвкушении.
Рука тянется к кружевному лоскутку. Торможу в последний момент.
Фетишист хренов! Там Лера в ванной. А я тут над ее бельем медитирую.
Одним движением хватаю все Лерины вещи. Сваливаю горой в кресло, стоящее в прихожей. Все остальное потом. Крышу сносит, и я знаю только один способ вернуть ее на место.
Вновь прижать жену. Почувствовать ее запах, ощутить биение сердца, скачущего в унисон с моим. Стать одним целым и взмыть к звездам. Одновременно оторваться от грешной земли, а потом рухнуть в изнеможении на белые простыни.
По дороге к ванной яростно стягиваю с себя рубашку. Расстегивать пуговицы нет ни сил, ни времени. Рубашка летит куда-то в сторону. А за ней следом отправляются брюки.
Ванная комната встречает меня клубами пара и песней «Соло итальяно», несущейся из динамиков. Подхожу к душевой кабине и охреневаю от увиденного.
Моя жена танцует, закрыв глаза. Крупные капли африканского душа стекают по лицу и груди.
