Никто не виноват… И так переволновались за девчонок.
И сейчас бы кинуться друг к другу…
«Спи уже», — приказываю себе. Спина покрывается колючими мурашками. Да и все тело дрожит от озноба. Замерзла и не заметила! Накрывшись одеялом, словно попадаю в теплое облако. Утыкаюсь носом в подушку.
Вот что он там делает, а?
Подскочив с кровати, трясущимися руками надеваю халат. Голой ступней нащупываю шлепки, разлетевшиеся в разные стороны. Один нахожу сразу. А второй…
Ладно! Некогда искать!
Откинув в сторону тапок, несусь босиком к лестнице.
Неслышно спускаюсь вниз. Даже сама своих шагов не слышу.
Заглядываю в кухню, слабо освещенную подсветкой. На столе все так же стоит ноутбук. А рядом пепельница и кофейная чашка. Улавливаю легкий запах кофе и сигарет.
Морозов курит? Никогда не видела!
Замираю лишь на мгновение, любуясь мускулистой фигурой мужа. Вытянув ноги и положив голову на спинку дивана, Тимофей с кем-то разговаривает по телефону. Внимательно слушает собеседника. Глаза прикрыты, а губы постепенно разъезжаются в довольной улыбке.
— Я постараюсь, Ань. Правда! — заверяет кого-то полушепотом и добавляет лениво. — Но и ты не продинамь меня, ладно?
Глава 9
9
Лера
— Что-то ты неважно выглядишь, — роняет мама, расставляя на столе чашки и тарелки. Деловито режет принесенный из кондитерской мясной пирог.
Залив заварку кипятком, кошусь угрюмо. Знаю наперед, что заботой тут и не пахнет. Сейчас последует какая-то гадость. Мне бы сгруппироваться и отразить отпор, но я не успеваю даже подумать, как мама тяжело вздыхает.
— И майку эту смени. Смотреть тошно. Тебе же розовый не идет, Лера. Ты в нем свинку Пепе напоминаешь…
Задыхаюсь от горькой обиды.
— Уходи, — шепчу, глотая слезы. — Слышишь? Уходи и больше к нам не возвращайся!
— Так-то ты с матерью, Лера, — поджав губы, кивает мама. Укладывает пирог обратно в коробку. — Мы с Ниночкой поедим, — произносит решительно.
И окинув меня презрительным взглядом, заявляет.
— Думаешь, если за мэром замужем, так тебе все дозволено? Но я так тебе скажу, Лера… Ты в этом доме долго не задержишься.
Выкинет тебя Морозов за ненадобностью или в служанку превратит. Ты на себя посмотри, клуша! И на него. Думаешь, влюбился он в тебя. Ага! Как же…
Мать шипит, не скрывая ненависти. А я таращусь на нее обалдело и даже слова вымолвить не могу.
— Тимофей любит меня и дочек, — выдыхаю собравшись с силами. Голос звенит от уверенности.
— Утешься этой мыслью, — отмахивается от меня мама.
