Вдохнуть до боли знакомый запах сильного тела.
Мой! Никому не отдам!
Морозов ест молча. Меланхолично терзает ножом отбивную на маленькие кусочки. Задумчиво отправляет их в рот и словно не замечает меня.
— Вкусно? — спрашиваю с надеждой.
— А? — переспрашивает Тимофей и тут же добавляет поспешно. — Очень вкусно, Лерочка.
Но сам будто не здесь!
— Дел полно, — морщится недовольно. — Зря я на себя этот хомут нацепил. Но уже поздно пить Баржом…
Убирая грязные тарелки, киваю понимающе. Наливаю клюквенный морс в низкий прозрачный стакан с толстыми стенками и искривленными ребрами.
— Это же посуда для виски, — с легким недоумением усмехается Тимофей. Отхлебывая напиток, добавляет довольно. — Вкусно. Ты сама варила? А где клюкву взяла? У нас вроде не было.
— Ага, — тараторю радостно. — В городе заезжали с Богданом в супермаркет. Я продуктов набрала.
— А девчонки? — лениво интересуется муж.
— В машине спали. С ними Надя сидела. А мы с Богданом быстренько затарились. Вот мясо купила на отбивные. Селедочку…
— Молодец, — отстраненно замечает Морозов.
Оставив полупустой стакан, тянется к ноутбуку, лежащему на подоконнике. И открыв крышку с надкусанным яблочком на борту, утыкается в экран с серьезной миной.
«А как же я? — хочется заорать от отчаяния. — Мы же две недели не виделись, Тим! Дико соскучилась по тебе».
Но вместо этого просто мяукаю пересаживаясь поближе.
— Какие-то проблемы?
Тот час же попадаю в кольцо мускулистых рук.
«Ты этого хотела! — напоминает слегка кровоточащее сердце. — Все хорошо.
Тимофей рядом».
«Все не так! — надсадно воет душа. — Он к тебе изменился. Стал равнодушен».
И словно в подтверждение моих слов, муж поспешно чмокает меня в макушку. Руки, только что дарившие мне тепло и уверенность, ложатся на клавиатуру. А сам Тимофей внимательно вчитывается в пришедшее в Телеграм сообщение.
— Потом, Лерочка, — роняет наскоро и полностью сосредотачивается на таинственном собеседнике.
И это все? За две недели разлуки?
«Не мешай человеку, Лерка!» — проносится в голове голос матери.
— Ладно, — киваю печально.
Обидно ужасно!
Мою посуду глотая слезы. И все жду от Тимофея хоть какой-то реакции. Но муж словно не видит меня. Что-то читает внимательно. Быстро пишет ответ.
«А я? Тима, а как же я?» — хочется заорать от отчаяния.
— Спокойной ночи, — роняю, выходя из кухни. На ватных ногах плетусь к двери.
— Лер, погоди, — останавливает меня Тим. Лениво поднимается из-за стола. В полшага оказывается рядом. — Ты чего? — смотрит внимательно.
