— Рот закрой, — устало вздыхает мама. Решительным жестом возвращает обратно на стол пирог и велит мне. — Садись уже. Сейчас расскажу.
Тяжелым кулем опускаюсь на стул. Тупо смотрю, как она наливает в чашки чай. Кладет мне на тарелку кусок пирога.
— Мутный твой Морозов, — смотрит в упор. — Тебе лапшу на уши вешает. А сам девок водит…
— Нет, — мотаю головой. — Ты ошибаешься…
— Ну конечно! У тебя мать дура, а муж просто золото, — едко замечает она, разворачивая шоколадную конфету. Аккуратно откусывает кусочек. Жует тщательно.
И сделав небольшой глоток, шепчет вкрадчиво. — Мы же с Ниной его видели, Лера! Сюда к нему девка приезжала. Из калитки такая деловая выскочила. А он ее нагнал. Прижал к черному внедорожнику и принялся целовать прямо посреди улицы.
— А потом?
— Она уехала. А Тимофей твой в дом зашел. В старом красном пуховике был. В тапках на босу ногу…
На автомате мешаю чай. Даже сахар в чашку положить не удосужилась. Тупо таращусь на жидкость цвета охры. Безотчетно кладу дольку лимона. И все пытаюсь сообразить, что мне делать с этой информацией?
На огромном черном внедорожнике ездит Анна Аркелиди.
Но чтобы Тимофей бегал за ней и целовал на улице? В жизни не поверю.
— Девушки можешь описать? — заикаясь спрашиваю мать.
— Невысокого росточка. На огромных каблуках. Блондинка с длинными волосами. Очень модно одета… Знаешь на кого похожа? На Милочку Старшинову!
Во взгляде матери явно читается торжество.
— Я говорила, — произносит вкрадчиво.
А мне остается только молить бога, чтобы у маминой истории имелось хоть какое-то объяснение.
На Милу Старшинову похожа только одна женщина в Шанске. И это Анна Аркелиди.
«Нужно спросить Тимофея, — мелькает среди охватившего ужаса одна здравая мысль и тут же ее заглушают другие. — Так он тебе и сознается! Опять наврет с три короба!»
Глава 10
10
Закрыв дверь за матерью, прижимаюсь лбом к холодному оконному стеклу. Наблюдаю, как она деловито спешит по дорожке. Не оглядывается. Будто от чужих уходит. Через силу отлепляюсь от окна. Бреду на второй этаж к дочкам.
Малышки спят как зайчики. Им невдомек, какая беда свалилась на наши головы.
Тимофей и эта зараза Аркелиди!
Аж зла не хватает!
Вспоминаю с каким упоением о любовнице мужа рассказывала мне мама. У нее даже глаза светились от счастья.
«За что же ты меня так ненавидишь?» — вздыхаю по привычке. Вопрос риторический. На него нет и не будет ответа. Как дочка давно уже свыклась. Как мать двоих детей отказываюсь понимать.
Конечно, мама могла и наврать.
