- Придется вернуться в палату и переодеться. Ты же не поедешь в таком виде к сыну, - специально будоражу ее, напоминая о Назарке. Не реагирует.
Присаживаюсь напротив нее, заботливо стряхиваю пыль с одежды, накрываю ладонями разодранные колени, всматриваюсь в бледное лицо, похожее на гипсовую маску.
- Больно?
Ноль эмоций. Лишь одно короткое, хлесткое слово в ответ:
- Очень."
"Длинные, изогнутые ресницы вздрагивают и опускаются. Апатичный, почти прозрачный взгляд медленно скользит вниз, на меня, целится в лоб, простреливает навылет – и возвращается к аллее.
Пытаюсь подобрать наиболее правильные фразы, чтобы отвлечь Надю, но в голове пустота. Я чувствую, как она закрывается от меня, и не могу этому помешать. Воображаемая дверь захлопывается намертво, когда до нас с запозданием долетает растерянный вскрик Ангелины:
- Ма-а?!
Надя дергается, как током пораженная. Привстает на руках и делает едва уловимое движение правой ногой, той самой, в бедре которой она сегодня почувствовала острый прострел.
Записываю этот факт на подкорку, а сам фокусируюсь на психологическом состоянии жены. Лихорадочно вспоминаю рекомендации Жданова. Чертов мозгоправ мне бы пригодился сейчас.
- Наденька, - шепчу, сдерживая ее за талию. Жена наклоняется вперед, будто собирается сорваться с места и бежать, забыв о травме. – Поговори со мной. Куда ты?
- Назар, отдай мне ее, - рвано выдыхает мне в лицо, обдавая до боли знакомым ароматом жасмина со сливками. – Верни!
Следит за Ангелиной, не моргая, а по щекам стекают ручейки слез.
Проклинаю себя за то, что вообще допустил эту ситуацию, и молюсь, чтобы Евгения Климовна как можно быстрее скрылась из вида вместе с внучкой. Она будто слышит мои мысли, спешно выходит за ворота и вызывает такси.
Минуты ожидания машины кажутся мне вечностью. И в то же время сердце неприятно щемит, будто я делаю что-то не так и упускаю важную деталь. Наверное, состояние Нади передалось мне, да и холодный, рассудительный врач внутри меня воскрес не до конца, когда он мне дико необходим.
Мысленно провожу ему реанимацию.
- Дорогая, ты же понимаешь, что так нельзя? – мягко уговариваю дрожащую, как осиновый лист на ветру, жену. И заодно себя самого, точнее, ту мою часть, которая тоже прикипела к Ангеле. - Нельзя похитить чужого ребенка у его законной семьи. Даже если это милая девчушка возраста нашей дочери. Нельзя.
- Она не чужая. Она наша, я ее узнала. Как ты не видишь? – с возмущением лепечет Надя.
