— Аид, ты слышишь? — попробовал я еще раз, но получилось так же плохо, как и в предыдущий раз, только мычал я теперь громче. — Раз уж я помер, пусть меня Харон заберет!..
Яркий луч ударил мне в лицо.
— Просто удивительно, как быстро он приходит в себя, — проговорил незнакомый женский голос. — Позовите доктора. Пусть он решает, что делать.
Свет погас, и я погрузился в абсолютную тьму.
Следующий всплеск сознания был связан с болью.
Она медленно растекалась по телу, окрашивая тьму в красный цвет.
Сначала стало жарко. Потом — нестерпимо горячо. Невнятный звук вырвался из моей груди, и в этот раз я осознал, что кричу уже не во сне, а по-настоящему.
И я разлепил глаза.
Одно веко открылось нормально. Второе — лишь до половины. Оно набрякло тяжелым пузырем и выше уже не поднималось.
Я увидел себя на медицинской каталке, в нелепом халате в розовый цветочек до колен. Руки и ноги были крепко зафиксированы эластичными манжетами. От головы и присосок на груди тянулись разноцветные провода к каким-то приборам, перед которыми на белом стуле сидел лысоватый мужчина средних лет в медицинской пижаме.
В первое мгновение я даже чуть было не поверил, что нахожусь в больнице. Но потом окинул взглядом голые каменные стены без единого окна, решетки на дверях и понял, что никакая это не больница.
— Где я? — голос мой прозвучал настолько чужеродно и сипло, что я сам удивился.
Мужчина в пижаме удивленно обернулся.
— В самом деле, просто запредельная скорость регенерации для человека, — проговорил он.
— Где я нахожусь, черт вас подери?! — уже громко выкрикнул я, чувствуя, как жжение внутри достигает предела, после которого мне будет трудно сдерживать рвущийся из груди стон. — Что происходит?
Не обращая на меня никакого внимания, доктор посмотрел куда-то вдаль над моей головой и сказал:
— Жизненные показатели у него в норме. Болевой порог почти на шестьдесят процентов выше средних показателей. Двигательная активность медикаментозно снижена до безопасного.
Так что в принципе можете переводить его в главный блок, просто через пару часов я зайду и на всякий случай повторю инъекцию.
— Какую… какую еще инъекцию?.. — пробормотал я, пытаясь вывернуть голову и посмотреть, с кем разговаривает лысоватый ублюдок, но не смог
— … А потом начнем процесс подавления жизненных функций, и он будет готов к использованию, — продолжал тот, не обращая внимания на мой вопрос.
