Поржавевший и тусклый клинок блеснул парой искр, пробежавших по его лезвию, и вонзился в асфальт перед длинноволосым. Яркая вспышка на мгновенье осветила переулок. Шамана невидимой силой отшвырнуло от меня в стену дома, а стрелявший мужик с воплем схватился за ногу.
— Око за око, — проговорила Фемида, сверкнув гневными очами.
Я выхватил Бельского из кенгуру и сунул богине в руки.
Та все поняла без слов.
Крепко обняв малыша, она выхватила свой почерневший меч и поспешила прочь из переулка.
— А вот теперь можно и силой помериться, — проговорил я6 оборачиваясь к шаману.
Тот метнулся от меня бешеным котом и встал в боевую позицию, готовый в любой момент напасть.
Самеди швырнул своего бесчувственного противника на дорогу, и в то же мгновение небольшая черная тень накрыла его спину, будто плащ.
Барон заскрежетал зубами.
Кости под полупрозрачным покровом на глазах начали менять оттенок с глянцево-белого на желтоватый и грязный.
Он шагнул к парню с пистолетом, но тот снова выстрелил.
На этот раз — прямо в череп.
Барон покачнулся. Удивленно тронул костлявым пальцем образовавшуюся дыру.
— Однако, — проговорил он. — Будь я живым, я бы таковым уже не являлся. Какое счастье, оказывается, быть нежитью!
А кости на спине между тем все темнели под полупрозрачным телом стража.
— Отступай назад, к Бельскому! — крикнул я, пытаясь сосредоточиться и создать знакомый конструкт призыва псевдоарахны.
И в этот момент мелькавшие на асфальте черные тени вдруг слились в единый клубок.
Серая масса отделилась от плоскости и поднялась вверх, как волна, расплескивая искры вокруг. А потом с громким шелестом разделилась надвое и снова опала, разливаясь по дороге черными кляксами.
Искажающее марево пронеслось по переулку, обжигая ноги. Под ребрами стало больно и тесно. Сердце забилось так часто, что я невольно прижал руку к груди, точно боялся, что оно вырвется наружу.
Тетка в розовой футболке с криком упала. Длинноволосый вжался в стену дома. А парень с пистолетом, оказавшийся в эпицентре, не удержался и рухнул на колени, отчаянно матерясь.
— Сдохни, сдохни! — проорал он, снова целясь в Самеди.
Быстрым движением я создал начертание, соединив символ металла и тяжести.
Из воздуха над головой стрелка возник здоровенный металлический таз. Звонко громыхнув, он рухнул вниз, метко приземлившись мужику на макушку.
Но прежде, чем Самеди окончательно уложил этот гриб на лопатки, я почувствовал адскую боль в левой руке.
