Твою ж мать! Ко мне присосался один из стражей!
Тут до меня донесся спасительный звук вынырнувших из-за поворота машин.
Я с облегчением выдохнул.
Теперь все будет хорошо.
— Барон, назад! Уходим! — крикнул я.
Дважды предлагать не пришлось. Самеди с проворством призрака буквально скользнул к машинам, в то время как ко мне опять подскочил длинноволосый.
И в этот момент с другой стороны переулка я во второй раз услышал шум мотора и визг тормозов.
Барон был уже в полушаге от мерседеса Петра, но остановился и обернулся.
— Уходи, уходи!.. — крикнул я ему. — Я выкручусь!..
В этот миг я и правда почти что верил, что сумею сбежать.
Стараясь не обращать внимания на боль, я от души ломанул шаману под челюсть, потом подскочил и добавил в живот, чтобы тот согнулся в три погибели и дал мне уйти.
А потом я услышал хлопок, похожий на выстрел.
Острая боль иглой впилась мне промеж лопаток. Я сделал шаг — и в то же мгновение электрический разряд прокатился по моему телу. Картинка перед глазами поплыла.
Язык онемел…
Полностью теряя координацию, я сложился на дороге и задергался, как марионетка.
Через несколько секунд разряд отпустил меня.
В полубреду, я видел, как размытый силуэт склонился надо мной, чего-то проорал и пнул несколько раз в живот, а потом заехал ногой в лицо. Кровь залила глаза.
Потом кто-то сделал мне укол в плечо, подхватил меня под руки и затащил на заднее сиденье машины. Под рожу предусмотрительно подсунули шуршащий полиэтиленовый пакет — видимо, чтобы не сильно напачкал.
Через пару минут я уснул.
Снилось мне море. Я покачивался на лазурных волнах, растянувшись на надувном матрасе. Щурился на солнце и недоумевал, каким образом мог здесь очутиться.
Потом солнце резко упало из зенита на самую границу между небом и морем, и вода стала красной.
— Это все из-за тебя, — прохрипел мне на ухо голос Самеди. — Из-за тебя упали ангелы!..
Я хотел что-то ответить, но не мог. Пошевелиться — тоже. Море сменилось крошечной черной комнатой, где женщины в черном обмывали мое тело.
Они что-то шептали себе под нос, плескали полотенцем в тазу. Чья-то холодная рука на мгновение коснулась моей щеки, и тут все женщины вышли, оставив меня одного в черной комнате. Одинокая свеча на столе чуть покачивала язычком пламени, а из черной тьмы доносился едва различимый речитатив похожий на молитву.
Тут до меня вдруг дошло, что я, наверное, мертвый."
"— Аид! — позвал я. Но изо рта вылетел только какой-то нечленораздельный звук.
