"
"У меня сжались кулаки, под языком стало горько. Серьезно? Они пытали беременную женщину только потому, что она — богиня? Да что за хрень творится в этом мире?!
— Почему он под капельницей? — услышал я голос лысого. И, отвлекшись от Фортуны, повернул голову.
В центре комнаты располагалась камера со стеклянными стенами. Внутри виднелось деревянное ложе, покрытое какими-то мелкими значками. А чуть дальше в окружении трех медиков я увидел на каталке Януса. Его волосы остались медно-рыжими — такими, как в последний раз, когда я его видел.
Могучее тело покрывала белая простынь. И к его руке действительно тянулась прозрачная трубочка капельницы.
— Господин Кулешов велел еще раз опустошить его до половины перед отправкой, — приглушенным голосом сказал один из сопровождающих Януса.
— Но у нас слишком мало времени, чтобы успеть восстановить его жизненные показатели и безопасно погрузить обратно в анабиоз!
— Господин Кулешов сказал, что его не сильно волнует то, в каком состоянии он прибудет в Лондон. Тем более, что эта добыча вообще не должна подлежать передаче в тот филиал…
Лысый оглянулся на меня.
— Давайте-ка выйдем на минуту в коридор.
И весь консилиум двинулся из комнаты на выход.
Когда за ними закрылись двери, веки Януса дрогнули и медленно приоткрылись.
— Ну, здорово, сукин сын, — шепотом проговорил он, скосив на меня глаза. Слабая улыбка проступила у него на губах.
Янус. Живой. В здравом уме и трезвой памяти!
На мгновение я забыл обо всем — и о том, где мы, и что перспективы маячат какие-то очень уж мутные, и про жжение в каждом сантиметре тела.
— Ян… — так же тихо отозвался я, чувствуя, как начинаю улыбаться, но почему-то косо и криво, как после анестезии у зубного. — Черт возьми… Как же я рад тебя видеть!
— Как был дурак, так и остался, — проворчал Ян, опуская веки, но все еще продолжая улыбаться. — Если во вселенной есть что-то неизменное, так это твоя жизнерадостная дурость.
— Но я тебя нашел!..
— Тише ты. Нашел он… Нет, ты не просто нашел, ты залез в ту же самую жопу, в какой оказались мы.
Дерьмовое место. Сраные стражи. Видишь вон ту херню в стеклянном кубе? Это их жертвенный алтарь, где они нас убивают и снова воскрешают. Убивают и воскрешают…
Ян снова приоткрыл глаза и посмотрел на меня.
— Не думал, что когда-нибудь это скажу… Но, наверное, лучше бы ты нас не нашел.
Я хрустнул ремнями на запястьях.
— Да с хрена ли? Мы живы, и Фортуна с нами. Выберемся!
— Фортуна спит, Даня. А пока она спит, удачи нет ни у кого. У тебя — тоже.
