Будь это не фото, а пленка… Откуда она может знать, что у меня не осталось копии в сейфе европейского банка?
— Ну, вам виднее…
— Вот именно, — сказал Леон свысока. — На моих глазах она выложила одному хмырю сто тысяч франков за снимки и негативы. Я знаю, я-то и договаривался… Где-то на вечеринке она то ли перебрала, то ли нанюхалась, вот и расслабилась. На европейский взгляд там ничего особенного не было: всего-то три или четыре снимка, на которых она голышом обжимается с такой же голенькой белой девкой. Но по здешним меркам — конец… — он тихо засмеялся.
— Между прочим, этот хмырь, который снимал, ее однокурсник, о шантаже и не помышлял вовсе, просто-напросто развлекался, щелкал всех подряд. Это она всполошилась, меня к нему послала на переговоры, полагая, что у него на уме именно что шантаж. Правда, этот сучонок, едва сообразил, в чем дело, не упустил удобного случая и денежки преспокойно взял. Так что я знаю, о чем говорю. Будь у меня пленка… — протянул он мечтательно. — Начинать торг можно было бы с миллиона…
«Вот оно, — лениво подумал Мазур, — все по Панкратову: гримасы буржуазного общества, жажда наживы, беззастенчивость в методах добывания денег…»
— А если я вас, простите, заложу? — поинтересовался он небрежно.
— Не заложите, — усмехнулся Леон. — Доказательства у вас где? И потом, если вы расскажете все обо мне, грязном шантажисте, вам придется рассказать, каков предмет шантажа. Так что вы не меня заложите, вы ее заложите, а она вам, русским, тут опытный человек догадается, ох как нужна, чтобы крутить политику… Я прав?
— Пожалуй, — сказал Мазур.
Чуть помолчав, Леон продолжал гораздо более вкрадчиво:
— Может, мы смогли бы договориться? Не с вами лично, вы, дураку понятно, никакой не разведчик, а с кем-нибудь другим? Я дам кое-какие ниточки по этой вот теме и персоне, — он кивнул в сторону палатки, — а мне за это отслюнят процент…
Мазур ухмыльнулся про себя: кто бы подумал, что придется выполнять за Лаврика его работу?
— Посмотрим, что можно делать, — сказал он осторожно.
Всмотрелся: — Так… Я на минутку.
Он встал и решительными шагами двинулся наперерез тихонечко кравшейся мужской фигуре, определенно державшей курс на женскую палатку. Оказавшись близко, понял, что угадал правильно: точно.
Игорь свет Петрович Челомаев, кандидат геолого-минералогических наук, тот самый, что явно неровно дышал к очаровательной номенклатурной дочке. Разлетелся, ага, решил ее выманить под звездное небо в столь романтическую ночь.
